Коломну не зря называли «русским Лионом»: в XVIII–XIX веках город на Оке был одним из главных центров шелкового производства в России. Сейчас эта история продолжается — в бывшем промышленном квартале «Патефонка» работает музей-лаборатория «Шёлковая фабрика». «Сноб» побывал на производстве и узнал, как в Коломне снова ткут шелк
Мировой шелк: Китай,
Индия и другие
Немного
цифр: Китай производит около 75% коконов тутового шелкопряда и экспортирует
более 60% мирового объема сырого шелка. В 2024 году китайский экспорт достиг
почти 1,5 млрд долларов, сырье уходит примерно в 120 стран.
На
втором месте — Индия, на третьем — Узбекистан с примерно 30 тысячами тонн шелка
в год. Узбекское сырье, кстати, закупали еще коломенские купцы XIX века — и
превращали его в ткани, которые ценились по всей Европе. В число крупных
производителей входят также Вьетнам, Франция — исторический центр европейского
шелкоткачества — и Италия, по-прежнему законодательница текстильной моды.
Коломенский
шелк: история утраченного величия
Шелкоткачество
в России существовало еще в XVII веке. Первую попытку наладить его предприняли
при царе Федоре Иоанновиче: в Москву пригласили венецианского мастера Марка
Чинопи, умевшего «ткать бархат и парчу». Своего сырья тогда не было — работали
на китайском и персидском шелке-сырце, транзит которого издавна шел через
русские земли.
Расцвет
коломенского шелкоткачества пришелся на вторую половину XVIII века. В городе
работало пять шелковых фабрик, ими управляли купеческие династии: Поповы и
Полетаевы, Петр Котельников, Ложечниковы, Левины, Бабаевы. Купцы, по выражению
коломенского романиста Ивана Лажечникова, как средневековые алхимики, научились
делать «из тряпья золото»: местные ткани ценились наравне с драгоценными
металлами.
Первые
фабрики появились в 1760-х: в 1765 году по указу Мануфактур-коллегии открылась
фабрика Сергея Попова и Евстафия Полетаева, в 1769-м — Петра Котельникова. Но
настоящую славу городу принесли крестьянские династии из села Подлипки — Левины
и Бабаевы. Первую фабрику Левиных основал в 1784 году крестьянин казенного
ведомства Сафрон Нестеров; в 1797-м он записался в московское купечество по
второй гильдии, а затем перешел в первую. На одной только фабрике Бабаевых в
1850-х работало 300 жаккардовых станков.
Ассортимент
коломенских мануфактур говорит сам за себя: «баркатель, штоф, фай, бурдесуа и
атлас, китайский, бухарский, миланский шёлк, платки парчовые, парчи золотые,
мишурные кушаки». В 1867 году изделия коломенских ткачей получили награды на
Парижской выставке. Образцы коломенского шелка хранятся в Эрмитаже,
Историческом музее, Кунсткамере и других крупных музеях страны.
Возрождение: от
идеи к музею
В
2010 году, когда «культурный код» и «импортозамещение» еще не стали
мейнстримом, Наталья Никитина из Воскресенска вместе с бизнес-партнером
выиграла грант Благотворительного фонда Владимира Потанина в конкурсе
«Меняющийся музей в меняющемся мире». Двенадцать экспертов из разных областей
исследовали, что отличает Коломну от соседей и других городов России. Среди
находок оказался шелк.
Ключевым
событием стала покупка на нью-йоркском аукционе канаватной фаты — женского
головного покрывала XIX века, которое когда-то ткали в Коломне. В 2021 году на
сайте антикварного магазина Sarajo Antique Textiles появился лот «Канаватная
фата. Коломна. XIX век». Убедившись по фотографиям и заключениям специалистов,
что перед ними подлинная коломенская вещь, команда музейно-творческого кластера
«Коломенский посад» начала готовить ее возвращение домой. 3 февраля 2022 года
фату ввезли в Россию — в аэропорту Внуково ее встречали эксперты по культурным
ценностям. По итогам экспертизы фата признана памятником культуры: образцом
редкой ткани подмосковного производства и предметом традиционного русского
костюма. Похожие фаты хранятся в Эрмитаже, Русском музее и Историческом музее.
Канават
— город в Сирии, в прошлом крупный центр ближневосточного шелкоткачества.
Производство фат там давно утрачено: до наших дней, предположительно, не дошло
ни одного сирийского оригинала — только копии, сделанные в других местах, в том
числе в Коломне. Канаватная фата была вещью статусной, дорогой и желанной: ее
надевали поверх кокошника, она закрывала плечи и руки — женщине полагалось
покрывать себя.
Сегодня
в коллекции музея около десяти предметов старинного коломенского текстиля, все
выкуплены. Нити, близкие по характеристикам к историческим, закупают в Японии,
Китае, Индии и Узбекистане — из них будут создавать современные изделия на
основе наследия коломенского шелкоткачества. В эти дни в музее «Шёлковая
фабрика» открылся демонстрационный зал с работами художников и дизайнеров,
которые приняли участие в дизайн-резиденциях проекта «Канительные дела» и
вдохновлялись образцами коломенских тканей. Любой посетитель музея может
проголосовать за такое изделие — «победителя» запустят в массовое производство.
Ткацкие станки
и ручная работа
В
музее-лаборатории стоят старинные ткацкие станки, до сих пор в рабочем
состоянии, — среди них восстановленный финский станок начала ХХ века. Рядом
современные: на них ткут новую коллекцию музея.
Здесь,
кроме того, еще и шьют. Историческая швейная мастерская открылась три года
назад и обшивает персонал всего кластера — а это шесть музеев. Ткани закупают в
Италии и Франции, шьют все — от нижнего белья до верхней одежды, причем с
исторической точностью: даже швы обрабатывают французским швом, как двести лет
назад.
Перспективы:
школа шелкоткачества и новая сырьевая база
Главная
цель музея-лаборатории — возродить малотиражный выпуск тканей, в основе которых
будет уникальный коломенский рисунок, и создать собственную коллекцию
дизайнерских вещей. Уже сейчас здесь проходят мастер-классы по ткачеству,
лекции о моде и истории традиционного русского костюма, театрализованные
программы для детей.
Но
вопрос сырья остается открытым. В России нет ни плантаций тутового шелкопряда,
ни производства натуральной шелковой нити. Последнюю серьезную попытку развести
шелкопряда в Подмосковье предпринял еще Алексей Михайлович: в XVII веке он
заложил тутовые сады в Измайлове и выписал специалистов, но суровая зима 1667
года погубила плантации. Пробовали и в XIX веке — тутовые деревья сажали даже у
стен Кремля в 1840–1850-е, — но до промышленных масштабов дело так и не дошло.
Сможет
ли Коломна стать новым центром шелкоткачества? Восстановить производство
узорного шелка и возродить ремесло — реально. Конкурировать с Китаем, Индией и
Узбекистаном — вряд ли. Скорее Коломна станет уникальным ремесленным центром,
производителем эксклюзивных тканей ручной работы — местом, где возрождается
утраченное искусство. Но и этого достаточно, чтобы вернуть городу славу
«русского Лиона» — пусть в новом, музейном качестве.
Автор: Галия Шакирова