
Попадая на борт яхты, быстро открываешь, что ее экипаж словно бы говорит на секретном «тарабарском» языке, наподобие средневековых разбойников с большой дороги: вроде и по-русски лепечут, и слова все знакомые, но смысл перевернут.

Попадая на борт яхты, быстро открываешь, что ее экипаж словно бы говорит на секретном «тарабарском» языке, наподобие средневековых разбойников с большой дороги: вроде и по-русски лепечут, и слова все знакомые, но смысл перевернут.