Привет! В прошлом посте обещал, что напишу про историю освоения нефти в Югре. Решил не тянуть (тот пост таки вышел в горячее, радует!).
Итак, история человечества знает немало людей, чьё упрямство позволяло изменить судьбу целых регионов, стран и даже мира. С таким упрямством и волей связано открытие чёрного золота в Западной Сибири, и история эта увлекательная, кинематографичная. Но обо всём по порядку.
Итак, история эта начинается ещё задолго до появления на территории Югры первых тракторов. Еще в начале 30-х годов, когда СССР активно работал над индустриализацией, трудился академик Иван Михайлович Губкин. Для советской геологии это фигура масштаба Эйнштейна. Губкин показал промышленные перспективы Волго-Уральской нефтегазоносной провинции (Второе Баку) и предсказал наличие нефти в Западной Сибири. Но в целом к возможности найти в Югре тонны нефти не возвращались ещё долго. С выводами о наличии нефти именно в Югре так вообще соглашались не все: некоторые учёные считали Западную Сибирь бесперспективной. В итоге Губкин умер в 1939 году, так и не увидев своего триумфа. Но идея о наличии нефти в тех местах таки нашла отклик среди ряда геологов.
Вообще, близость нефти в Югре давно проявлялась характерными признаками. Известно предание манси о надвигающейся с севера «огненной воде», рыжие следы которой остаются на обгоревшей поверхности земли. Издавна людей удивляли разноцветные разводы на поверхностях озёр, маслянистые пятна на мхах у заболоченных рек — Аргументы и Факты
Среди геологов, которые таки верили в наличие нефти в Югре, был Фарман Курбан оглы Салманов. Человек, который станет тараном этой истории.
Фарман родился в 1931 году в селе Морул, Азербайджан. Нефтяной регион, как-никак! Но ключевую роль сыграла генетика и воспитание. Его дед, Сулейман, был человеком крутого нрава. В 1888 году за бунт против царских чиновников его сослали… угадайте куда? В Сибирь! Прожив там много лет, дед вернулся в Азербайджан и часто рассказывал маленькому Фарману о диком северном крае.
Есть история о встрече Салманова с министром нефтяной промышленности СССР Николаем Байбаковым в 8-м классе школы. Байбаков поинтересовался у юноши, кем он видит себя в будущем, на что Салманов не раздумывая ответил: «Нефтяником». Министр похвалил выбор школьника и сказал: «Нефть — будущее нашей страны».
После школы Салманов поступил в Азербайджанский индустриальный институт (кузницу нефтяных кадров). На распределении, имея вариант остаться в Баку, Салманов попросился в Сибирь. В итоге его отправили сначала в Новосибирск, затем в Кузбасс, искать нефть там, где её не было. Но темперамент, помноженный на сибирскую закалку деда и научные заветы Губкина, создали гремучую смесь.
Он бурит год, бурит два. Нефти нет. Салманов понимает: здесь ловить нечего. Идея найти нефть в Западной Сибири его не покидает, и вскоре Фарман начинает бомбардировать начальство письмами с просьбой разрешить перебросить экспедицию в район Среднего Приобья. Начальство не соглашается. Салманов, поняв, что по-хорошему его не пустят, решает действовать по-своему.
Август 1957 года. Салманов — начальник участка (а ведь ему было всего 24!). У него в распоряжении люди, семьи геологов (29 семей), тяжелая техника и четыре баржи. Навигация на реках относительно скоро закроется льдом. Он собирает своих людей и говорит: пора грузиться. Часть бурового оборудования протащили вообще на плотах. Салманов приказывает отключить рацию, чтобы начальство не смогло его обматерить, грузит всю экспедицию на баржи и самовольно, без санкции министерства, уплывает вниз по Томи и Оби. Сотня геологоразведчиков ВНЕЗАПНО взяла и пропала — представьте реакцию руководства!
А реакция была, как выяснилось после включения рации, не особо приветливой. Экспедиция продолжала бурить тут и там в попытках найти нефть, а руководство всё приказывало и приказывало свернуться и вернуться. Поняв, что Салманов упёртый, начальство по итогу подписало приказ о переброске экспедиции в Сургут задним числом.
Судьба первопроходцев была сложной: тайга и болота, тучи мошкары (а комаров и мошек в этих краях немерено!), мёрзлый хлеб, полевые условия. И искать нефть предстояло на огромном по площади участке. Тем временем семьи участников экспедиции первое время жили на вокзале Сургута.
Сургут к тому времени — город не такой, как сейчас. Это в наше время здесь панельки, муравейники, стеклянные здания Газпрома и Сургутнефтегаза, огромные пробки и всё в этом роде (в прошлом посте я про этот город рассказывал). Тогда Сургут состоял чуть более чем полностью из деревянных домов, а главным промышленным продуктом города являлись рыбные консервы. До сегодняшнего дня местный рыбокомбинат, кстати, не дожил
Да и Югра в те годы — не та, что сейчас, с километрами выстроенных на запесоченном болоте асфальтированных дорог. Катались примерно так:
К весне 1961 года терпение Москвы лопнуло. Был подготовлен окончательный приказ о ликвидации Сургутской нефтеразведочной экспедиции. В это же время не стало Нарыкарской, Кондинской, Березовской, Сартыньинской экспедиций. Экспедиция Салманова в свою очередь сворачиваться не хотела, хотя успехов всё ещё не было. Например, в 1959 году экспедиция пробурила скважину в районе Черного Мыса, проведя перед этим торжественный митинг. Конец немного предсказуем: скважина дала воду. Однажды даже начальник геологического управления Юрий Эрвье предлагал свернуться и поехать на юг Югры, в Шаим. Но Салманов сотоварищи останавливаться не захотел.
И вот 21 марта 1961 года происходит WIN — дождались нефтяного фонтана!
При этом мегионские места для геологов были последней надеждой. В тот счастливый день работала буровая бригада Григория Норкина. Скважину пробурили еще за год до этого, но из-за технических проблем запустить не смогли. В прошлом абзаце упоминалось первое югорское месторождение Шаим — находится оно в Кондинском районе — так вот, именно из-за этих технических проблем геологи в Шаиме опередили мегионцев. Но дорогу к освоению главного месторождения Югры открыл именно Мегион.
И вот в этот день 21 марта приходит сообщение: «Салманову. Скважина фонтанирует. Идет вода с нефтью. Скважину закрыли. Как быть? Тепляков».
«Откройте скважину, проводите отвод на озеро. Утром прилечу», – таков ответ Салманова.
Салманов прилетел и настало время увидеть мегионскую нефть своими глазами. Как писали журналисты, «тугая струя нефти вырвалась наружу подобно джинну из кувшина. Все стали мазать лица друг друга черной жидкостью». В радиограмме Юрию Эрвье говорилось:
«Скважину Мегионскую-1 19 марта простреляли в интервале 2 175–2 178 метров. 20 марта понизили уровень на глубину 480 метров. 21-го в 13 часов дня после дополнительного тартания начался слабый перелив разгазированной технической воды, в 14 часов появилась нефть. Дебит нефти, по записи в коллекторском журнале, 21 марта составил 288 кубометров в сутки, то есть одна бочка емкостью 200 литров заполнялась одну минуту».
Впрочем, первая телеграмма в адрес начальства была лаконичней: Уважаемый товарищ, в Мегионе на скважине №1 с глубины 2180 метров получен фонтан нефти. Ясно? С уважением, Фарман Салманов.
Более важной победой стало следующее месторождение — Усть-Балык. Там бурилась 62-я скважина.
Месторождение готовили как подарок к ХХII съезду партии.
«Недосыпая, в начавшуюся октябрьскую стужу поистине героически трудились люди, – рассказывал позже главный геолог Главтюменьгеологии Лев Ровнин. – Наконец, настал день 15 октября 1961 года. К утру закончили прострел скважины против предполагаемого нефтяного объекта и начали спуск труб. В полдень из скважины стали откачивать первые порции воды для возбуждения пласта. Уровень снижался не быстро: сто, двести, пятьсот метров. Никакого фонтана нет. Шестьсот метров – все спокойно. Глубина уже превышала предел, после которого редко бывают нефтяные фонтаны. Невеселые мысли проносились в это время у меня, у Салманова, да и у всех, кто жил эти дни в тревожном ожидании. Мы молча сидели на рации, обдумывая, что же могло случиться? Почему нет фонтана? И вдруг связист Жданов схватился за наушники и закричал: «Фонтан!»
С открытием месторождения связана следующая эпичная телеграмма Никите Сергеевичу Хрущеву: «Я нашел нефть. Вот так, Салманов».
Месторождение Усть-Балыкское открывается в октябре 1961 года. Совсем скоро подтвердится, что запасы в этих недрах огромны. Где-то неподалёку начнёт свою историю город Нефтеюганск, впоследствии он станет столицей ЮКОСа и Роснефти.
Впоследствии Салманов будет вспоминать: «Это была, пожалуй, самая главная победа в мои тридцать лет».
Найти нефть оказалось полдела. Ее надо было достать. Вот и начинается весьма сложная часть работы.
В 1965 году гремит новое открытие — озеро Самотлор. Когда геологи оценили запасы, стало ясно — открытие невероятное. Это было седьмое по величине месторождение в мире!
Но Самотлор это топкое болото с озером посередине. Глубина торфа — целые метры. Как там строить? Даже танки здесь не пройдут! И всё же решения нашлись.
-
Лежневки: Дороги строили по принципу слоеного пирога. Валили лес, укладывали бревна в грязь, сверху сыпали песок, снова бревна, снова песок. И так пока дорога не перестанет тонуть. Грузовики шли по этим дорогам «бампер в бампер». Если машина ломалась, ее просто сталкивали в болото, чтобы не задерживать колонну.
-
Искусственные острова: Прямо посреди озера насыпали горы грунта, создавая площадки для буровых. Алсо, ныне 99% дорог в Югре и Ямале (даже можете посмотреть в гугл-панорамах) делаются на песочных насыпях, что бросается в глаза опытным игрокам в GeoGuessr.
-
Кустовое бурение: Чтобы не губить природу (ну, или чтобы сэкономить на отсыпке островов), придумали ставить одну вышку и бурить из нее скважины зонтиком — на километры в разные стороны под землей. Каждый куст подписан на трассе, оттого 99% указателей с километрами — это те самые КУСТ-100500 и т.п.
-
Вертолеты: Тюменский север стал царством авиации. Вертолеты возили всё: от хлеба до буровых труб. Пилоты творили чудеса, садясь на пятачки среди тайги в туман и пургу. Поэтому, кстати, компания Utair (Сургут) является лидером по числу вертолётов, а я в детстве уже даже не удивлялся, услышав пролетающий вертолёт и даже мог спокойно его проигнорировать (что кажется невозможным!). Летают каждый день по нескольку штук!
Западная Сибирь была освоена в рекордные сроки. Нигде в мире — ни на Аляске, ни в Северном море — такого темпа не было. За 10-15 лет среди безлюдной тайги выросли крупные города, а трубопроводы опутали континент, дойдя до Европы.
Инфраструктура активно развивалась. В регионе активно развивалась транспортная система: строились ЖД и автодороги между месторождениями и НПЗ. Так же в регион приезжали специалисты из разных уголков Советского Союза (реально ценные специалисты) — например, опытные нефтяники из Азербайджана, Поволжья. Тестировались и внедрялись разные инновации в сфере добычи нефти — например, новые методы бурения.
В Югре, состоящей из небольших сёл и мест ссылки, появился огромный и весьма населённый регион, дающий сотни нефти нашей стране до сих пор. А к северу расположен Ямало-Ненецкий округ — и там в это же время откроют огромные месторождения газа. Но это уже другая история…