Читаю сообщения из Ирана и комментарии событий. Они разные. Я видел несколько развернутых объяснений в основном от иранских оппозиционеров в эмиграции, что у протестующих ничего не получится, что система власти в Иране не та, что в Венесуэле, и даже, если удастся убрать верховного лидера, никаких перемен не последует, что протесты такой или даже большей силы уже были в 2022 году (и раньше), и всегда власть с ними расправлялась. И все это, насколько я могу судить, имеет под собой серьезные основания. Но сразу хочу отметить, что я не политический аналитик и тем более не иранист, и расклады сил в Иране знаю неглубоко. И стараюсь больше слушать, чем говорить.
Но я хочу обратить внимание на важную (я бы даже сказал важнейшую на сегодня) тему, на фоне которой все и разворачивается, — это вода. Эту тему я знаю сильно лучше, поскольку слежу развитием мирового водопользования и состоянием водных ресурсов уже много лет. Вот о воде в Иране хочу немного рассказать.
О том, что Иран скоро останется без воды, иранские ученые говорят как минимум с 2013 года (или даже раньше). И практически все мировые эксперты с этим согласны. Ситуация разворачивается на трех уровнях: глобальном — глобальное изменение климата, региональном — холодная война за водные ресурсы на Ближнем Востоке и в Передней Азии, и локальном — это уже о политике иранских властей. И на всех трех уровнях прогноз надежный и очень плохой для Ирана.
Глобальное изменение климата. Климат на Земле меняется. За последние 10 лет переписаны все температурные рекорды. Потепление как минимум на 1,2 градуса по Цельсию — это факт, с которым никто уже не спорит. Споры идут о самой цифре потепления — возможно, она выше, о причинах потепления — являются ли главной причиной выбросы CO2 или есть и другие. Может ли человечество остановить потепление, сократив выбросы, или даже нулевого уровня недостаточно и необходимы технологии удаления CO2 из атмосферы? (Замечу, что технологий, эффективного удаления огромного количества CO2 из атмосферы у человечества на сегодня — нет).
Именно глобальное потепление, вероятно, является одной из основных причин уникальной засухи в Иране, которая продолжается уже пять лет. И это уже не аномалия, а «новая норма». Ледники Ирана, расположенные в высокогорьях Эльбурс и Загрос, быстро сокращаются. Вместо зимнего снега (его тоже выпадает все меньше), который тает медленно и питает реки летом, выпадают сильные ливни. Они образуют паводки, но не впитываются в почву и не пополняют водоносные горизонты — одна из причин: земля окаменела и не пропускает воду, есть и другая причина, о которой я еще скажу. Глобальное потепление нельзя остановить по щелчку пальцев или по команде верховного лидера. Оно будет развиваться.
Региональный уровень. На Ближнем Востоке и в Передней Азии идет самая настоящая водная война, и главный игрок в этой войне — Турция. Она создала систему водохранилищ в верховьях трех главных рек Ближнего Востока — Евфрата, Тигра и Аракса, — и теперь контролирует водосброс (GAP — проект Юго-Восточной Анатолии, именно из-за него Тигр и Евфрат теряют до 50–70% стока.) Турция обеспечивает себя водой, и как-то вяло реагирует на возмущение соседей. В результате: в Ираке — водный кризис, в Сирии — тоже. Пересыхание месопотамских болот привело к пыльным бурям в Иране. Плотины в верховьях Аракса влияют на водоснабжение западных провинций Ирана.
После прихода к власти в Афганистане Талибан начал строить плотины и ограничивать водосброс в Иран реки Гильменд, ссылаясь на свои нужды. (За первую половину 2025 года Иран получил чуть ли не в 10 раз меньше воды, чем должен получить по договору с Афганистаном). И с Турцией и с Афганистаном в том, что касается воды, отношения у Ирана, мягко говоря, не самые дружеские, и вряд ли они улучшатся. Обе эти страны расположены выше по течению рек, и они диктуют условия. У Ирана очень мало надежд пополнить свои водные запасы за счет соседей. Здесь тоже все предопределено.
Локальный уровень. Но это еще не коллапс. Ирану пусть с большими трудностями, но хватило бы своей воды, чтобы обеспечить население. Но Иран ведь воюет с Америкой и Израилем, ему же нужна атомная бомба. А ядерная программа привела к жестким санкциям. И очень умные аятоллы и КСИР решили обеспечить страну продовольствием без внешних закупок. И вот эта программа добивает страну. 90% воды в Иране тратится на сельское хозяйство (и создает всего 12% ВВП), тратится вода в основном на заливное орошение. Это крайне неэффективное расходование воды. Но для развертывания капельного орошения нужно менять систему ирригации. И что в результате происходит. Поверхностной воды не хватает. И люди бурят скважины. Этих скважин — миллион. Бурение — неконтролируемое. Оно истощает (во многих регионах уже истощило) водоносные горизонты. Земля оседает (в некоторых районах на 20-25 см в год), подземные резервуары схлопываются, и дождевой воде просто негде накапливаться.
Ну так надо сокращать неэффективное сельское хозяйство, но не тут-то было. Главный бенефициар продовольственных поставок (в том числе экспорта таких водоемких культур как арбузы и фисташки) — КСИР. А он не готов к масштабным сокращениям. Может Иран отказаться от атомной программы, чтобы снять санкции, позвать лучших в мире специалистов по ирригации и вторичному использованию воды из Израиля, сократить свое сельскохозяйственное производство в ущерб КСИР? Но чтобы такое произошло — это должна быть просто другая страна — открытая, рациональная, договороспособная. Но даже в этом случае понадобятся годы работы и миллиардные инвестиции.
Кажется, на сегодня вопрос уже не в том, «рухнет режим или не рухнет», а в том, когда рухнет. Это может случиться в 2026 году. Сегодня водохранилища Тегерана наполнены примерно на 8-10%. И видимо, к весне они почти не пополнятся: основной источник воды — это снег, а его в этом году почти нет. Если режим переживет каким-то чудом 2026 год, то в 2027 ситуация станет только хуже. Воды в водоносных горизонтах остается все меньше.
Иран находится уже не «перед», а глубоко внутри экологической катастрофы. И выхода у режима аятолл из этой катастрофы — нет. Нельзя справиться с водным коллапсом и сохранить статус-кво. Человеку, чтобы жить, надо пить. Если человек сражается за свободу — это благородно. Если человек сражается за стакан воды для своего ребенка — это страшно.
На картинке соленая равнина на месте второго по площади в мире (более 6000 кв. км.) соленого озера Урмия. Провинции Западный и Восточный Азербайджан, Иран. По состоянию на сентябрь 2025 года — озера больше нет.
© Владимир Губайловский
