> тому столько малограмотный учетчик ставит в ведомость палочек
Звучит несколько тенденциозно, не находите?
Суть трудодня была в том, что колхоз был, как это не удивительно, коллективной собственностью. В рамках экономики СССР он считался артелью, то есть, своего рода акционерным обществом.
В рамках этой организации, трудодни были вариантом учёта вклада в итоговый продукт и предполагалось, что этот вклад будет учитываться при последующем разделе прибыли.
Ну вот типа собрались вы в бригаду землекопов и копаете длинную траншею. Вася работал 3 дня, Петя — 6, а Серёжа — 1.
После того как заказчик рассчитался за погонные метры выкопанной траншеи, он выдал бригаде 100 рублей.
ВОПРОС: кто сколько денег должен получить и почему?
Правильно, пропорционально тому, кто сколько ДНЕЙ ТРУДИЛСЯ.
То есть, в самих трудоднях вообще ничего ужасного нет — это нормальная форма учёта вклада в коллективный труд.
Собственно говоря, прямо сейчас у нас есть очень разные формы оплаты труда:
— фиксированная месячная зарплата, пересчитываемая пропорционально отработанным дням/сменам
— процент с продаж
— бюджетники с небольшим окладом и последующими доплатами и коэффициентами
— официанты с зарплатой и чаевыми
— у таксистов в разных городах так вообще бывают разные схема (я встречал рассказы о том, что достаточно было отъездить норму дешёвых поездок и получать минимальную оплату смены)
— … можно долго продолжать
То есть, прямо сейчас вокруг нас ходят люди у которых доход начисляется по очень удивительным для нас схемам.
В СССР было ровно то же самое, как это не удивительно.
Демонизацией трудодней любит заниматься творческая интеллигенция, для которой в СССР были созданы прям таки сказочные условия — у них были потиражные выплаты, творческие союзы, писательские дачи и всякие вспоможения. И их рассказы о том, что трудодни это какой-то ужас, происходят от того, что попивая коньяк в домах журналистов, писателей и прочих драматургов, они очень слабо представляли как устроен мир вокруг них.
То что описывает Амальрик, это в чистом виде «Я не знаю, где мы, мама! Тут какие-то заборы! Коровники! Мама, мы в аду! Мы в аду, мама!». Интеллигентный мальчик из хорошей столичной семьи оказался в деревне и продолжил жить там так, как будто он в городе. А у колхозника кроме трудодней был ещё двор — отдельный участок, где еда росла, хлев с живностью и прочее.
Ну ясен пень, после богемной столичной жизни он был в ахуе и не понимал что с ним происходит. Он же рассчитывал просто сидеть, писать тексты и получать вкусности просто за факт нахождения в каком-нибудь «союзе писателей».
И эта тема хорошо подмечена в другом комментарии — #comment_387792718
Вот по фактам: он пишет
Как же выходили ссыльные из этого положения? Выход был простой: сойтись с какой-нибудь местной женщиной и жить у нее, — как говорили, «поджениться».
И как это получается, что один он прокормится не может, а вот баба его прокормить может? Может дело в том, что он то нифига не умеет и трудодни ему ставят чисто что бы не сдох, а вот баба деревенская и реально работает.
Это не значит что колхозы были раем. В СССР вообще рая было мало.
Но рассказ о том, что трудодни это априорный ужас, они являются чушью.
У рабочих на заводе тоже зарплата шла пропорционально рабочим дням + премиям зависящим от показателей всего предприятия. И если вдруг предприятие не выполняло план и рабочий не получал премии, то тоже было не фонтан.