Про уроки истории
Как-то попалась мне на сайте одного архива заверенная копия шифровки Сталина членам Политбюро ЦК ВКП(б) Молотову, Берии, Маленкову, Микояну по поводу публикации в ноябре 1945‑го в газете выдержек из речи Черчилля. Сама шифрограмма была напечатана на бланке с грифом «Строго секретно»…
«Друг», который оказался не вдруг
Для примера возьмем «дружбу» Уинстона Черчилля к Иосифу Сталину. Дифирамбы Иосифу Виссарионовичу вполне объясняет фраза Черчилля из разговора с его секретарем Коллвилом 21 июня 1941 года. Когда тот спросил, как же совмещать готовность Черчилля помогать СССР с его лютым антикоммунизмом, ответ был таким: «У меня лишь одна цель — уничтожить Гитлера, и это сильно упрощает мою жизнь. Если бы Гитлер вторгся в ад, я по меньшей мере благожелательно отозвался бы о сатане в палате общин».
То есть советского вождя он вряд ли обожал. Однако же говорил следующее. Вот, например, из выступления в британском парламенте 8 сентября 1942‑го, где, помимо рассмотрения военно-политических вопросов, Черчилль рассказывает о своей поездке в Москву. Мол, большой интерес у него вызвала встреча со Сталиным: «Главной целью моего визита было установление таких же отношений уверенности друг в друге и совершенной открытости, которые я выстроил с президентом Рузвельтом». Дальше, цитата: «Большой удачей для России в ее агонии было оказаться под началом такого жесткого военного вождя. Это выдающаяся личность, подходящая для суровых времен. Человек неисчерпаемо смелый, властный, прямой в действиях и даже грубый в своих высказываниях… Сталин также произвел на меня впечатление своей глубокой и хладнокровной мудростью и полным отсутствием каких-либо иллюзий». Надеялся, что заставил Сталина «поверить в то, что мы будем верными и надежными соратниками в этой войне, но это, в конце концов, доказывается делами, а не словами».
А это цитата из поздравительной телеграммы Черчилля Сталину: «Ваша жизнь драгоценна не только для Вашей страны, которую Вы спасли, но и для дела дружбы между Советской Россией и Великобританией и даже всем англоговорящим миром, дружбы, от которой зависит будущее счастье человечества». Ну хоть к ране прикладывай.
Вот воспоминания Черчилля о Ялтинской конференции: «В тот вечер мы все вместе обедали со Сталиным в Юсуповском дворце. Речи, произносившиеся за обедом, были записаны и могут быть приведены здесь. Между прочим, я сказал: «Я не прибегаю ни к преувеличению, ни к цветистым комплиментам, когда говорю, что мы считаем жизнь маршала Сталина драгоценнейшим сокровищем для наших надежд и наших сердец. В истории было много завоевателей. Но лишь немногие из них были государственными деятелями, и большинство из них, столкнувшись с трудностями, которые следовали за их войнами, рассеивали плоды своих побед… Я шагаю по этому миру с большей смелостью и надеждой, когда сознаю, что нахожусь в дружеских и близких отношениях с этим великим человеком, слава которого прошла не только по всей России, но и по всему миру».
Тогда, на Ялтинской конференции 1945 года, Черчилль произносил тосты за своего советского союзника: «У нас есть друг, которому мы можем доверять, и я надеюсь, он и дальше будет относиться к нам так же».
Но уже через несколько месяцев… 22 мая 1945‑го, через 13 дней после Дня Победы, на столе британского премьер-министра лежал план операции под кодовым названием «Немыслимое». Коварная стратегия войны против СССР, с которым вынужден был сотрудничать в годы войны. Согласно разработанному по приказу Черчилля плану, 1 июля 1945 года 47 английских и американских дивизий должны были внезапно, без объявления войны нанести удар по советским войскам, вглубь только что освобожденных Красной армией территорий.
Цель — навязать ненавистным Советам «волю Соединенных Штатов и Британской империи». Премьеру прежде всего нужно было влияние Британии в Европе. В «немыслимой операции» должны были участвовать американские, британские, канадские и польские силы. Рассматривалась возможность использования немецких дивизий, которые союзники держали нерасформированными в Шлезвиг-Гольштейне и в южной Дании. Личный состав уже тренировали британские инструкторы… Эти планы сорвали благодаря информации, полученной советской разведкой.
Про «успокоение нечистой совести» и «немыслимые планы»
7 ноября 1945‑го «друг» Черчилль выступает с речью в палате общин, где, в частности, говорит и о Сталине: «Я лично не могу чувствовать ничего иного, помимо величайшего восхищения, по отношению к этому подлинно великому человеку, отцу своей страны, правившему судьбой своей страны во времена мира, и победоносному защитнику во время войны».
Через два дня, 9 ноября 1945‑го, эта речь (с сокращениями) выходит в газете «Правда»: «Было бы невозможно говорить о Соединенных Штатах, не упомянув о другом великом партнере в нашей победе над ужасным врагом. Поступить иначе означало бы нарушить равновесие, которое всегда должно сохраняться для того, чтобы можно было поддерживать гармонию и устойчивость в мировых делах.
Поэтому я должен сначала выразить чувство, которое, как я уверен, живет в сердце каждого, — именно чувство глубокой благодарности, которой мы обязаны благородному русскому народу. Доблестные советские армии, после того как они подверглись нападению со стороны Гитлера, проливали свою кровь и терпели неизмеримые мучения, пока не была достигнута абсолютная победа. Поэтому, говорю я, глубокое стремление этой палаты, а эта палата говорит от имени английской нации, заключается в том, чтобы чувства товарищества и дружбы, развившиеся между английским и русским народами, не только были сохранены, но и систематически развивались».
Ну и другие, в том числе приведенные выше, хвалебные речи о Сталине. Черчилль добавил, что «всякая мысль о том, что Англия преднамеренно проводит антирусскую политику или устраивает сложные комбинации в ущерб России, полностью противоречит английским идеям и совести». И что все более тесные и дружественные отношения между Англией и Соединенными Штатами не означают враждебного отношения к какой-либо другой державе: «Наша дружба может быть особой, но не обособленной».
На следующий день, 10 ноября, Иосиф Виссарионович отправляет из Сочи, где он тогда отдыхал, шифрограмму Молотову, Берии, Маленкову и Микояну по поводу публикации в «Правде» речи Черчилля:
«Считаю ошибкой опубликование речи Черчилля с восхвалением России и Сталина. Восхваление это нужно Черчиллю, чтобы успокоить свою нечистую совесть и замаскировать свое враждебное отношение к СССР, в частности, замаскировать тот факт, что Черчилль и его ученики из партии лейбористов являются организаторами англо-американско-французского блока против СССР. Опубликованием таких речей мы помогаем этим господам. У нас имеется теперь немало ответственных работников, которые приходят в телячий восторг от похвал со стороны Черчиллей, Трумэнов, Бирнсов и, наоборот, впадают в уныние от неблагоприятных отзывов со стороны этих господ. Такие настроения я считаю опасными, так как они развивают у нас угодничество перед иностранными фигурами. С угодничеством перед иностранцами нужно вести жестокую борьбу. Но если мы будем и впредь публиковать подобные речи, мы будем этим насаждать угодничество и низкопоклонство. Я уже не говорю о том, что советские лидеры не нуждаются в похвалах со стороны иностранных лидеров. Что касается меня лично, то такие похвалы только коробят меня. Сталин».
…После капитуляции Японии в США задумались над разработкой своего «немыслимого плана». 2 марта 1946 года такой проект был готов. Планы американских, как и английских, стратегов в СССР были известны благодаря советской разведке. Кстати, стратеги Штатов завершили свой план (операции «Пинчер») как раз накануне речи Черчилля в Фултоне. Той самой, которая, как принято считать, положила начало «холодной войне».
Итак, 5 марта 1946‑го. Черчилль выступил со своей пресловутой «фултонской речью». Нахваливал Америку, говорил о необходимости развития «особых отношений между Британским Содружеством и Британской империей и Соединенными Штатами», в том числе военных сил. Говорил, что «Организацию Объединенных Наций нужно немедленно начать оснащать международными вооруженными силами». Предложил государствам «предоставить в распоряжение Всемирной Организации некоторое количество военно-воздушных эскадрилий». Эти эскадрильи готовились бы в своих странах, но перебрасывались бы в порядке ротации из одной страны в другую. От летчиков «нельзя было бы требовать участия в военных действиях против своей собственной страны, но во всех других отношениях ими руководила бы Всемирная Организация».
Винил Советский Союз за то, что над Европой опустился «железный занавес». И, мол, «никто не знает, что Советская Россия и ее международная коммунистическая организация намереваются сделать в ближайшем будущем и каковы пределы, если таковые существуют, их экспансионистским и верообратительным тенденциям». Один из главных смыслов речи в том, что страны Запада будут душить бывшего союзника и продавливать свои интересы. Конечно же, под видом более справедливого мироустройства, основанного на балансе сил и интересов всех государств, во имя спасения мира от тирании.
Читаешь архивы — всё как сегодня. А слова Иосифа Виссарионовича я бы предложила некоторым ответственным работникам, которые «приходят в телячий восторг от похвал со стороны Черчиллей, Трумэнов, Бирнсов и, наоборот, впадают в уныние от неблагоприятных отзывов со стороны этих господ», на стеночку в своем рабочем кабинете повесить.