Большое спасибо @altaist и @SanChe78 за донаты, отправленные в поддержку моего блога!
Предыдущая часть лежит здесь — Братоубийственный триллер в древней Руси — Святополк Окаянный против Ярослава Мудрого в борьбе за киевский престол
В 1036 году, после смерти своего брата Мстислава Тмутараканского, киевский князь Ярослав наконец-то сумел объединить всю Русь под своей властью. Свое единоличное правление он начал с того, что во избежание очередной междоусобицы от греха подальше решил посадить своего последнего брата в тюрьму… Наместник Пскова Судислав, как сын князя Владимира, имел законные права на киевский престол, и Ярослав прекрасно понимал, что любая недовольная им группировка бояр могла использовать Судислава как знамя для переворота.
Сразу после смерти Мстислава Ярослав вызвал Судислава к себе и, обвинив брата в «замышлении мятежа», приказал заточить его в поруб в Пскове — тюрьму, которая представляла собой построенный вокруг заключенного деревянный сруб без дверей и с маленьким окном, через которое узнику передавали еду. Забегая вперед, отметим, что Судислав просидел в таких невыносимых условиях аж 23 года и был освобожден лишь в 1059 году, уже после смерти князя Ярослава. Получив долгожданную свободу, Судислав, которому на момент выхода из поруба было, по разным оценкам, от 50 до 60 лет, уехал в Киев, где принял постриг в монастыре святого Георгия. Там он и скончался в 1063 году, всего через 4 года после выхода из тюрьмы.
Устранение брата с политической арены, впрочем, не уберегло Ярослава от начала новой войны. Уладив дела в Киеве, князь вместе со своей основной дружиной отправился в Новгород, чтобы посадить там в качестве наместника своего старшего сына — Владимира Ярославича. Новгород был вторым по значимости городом Руси, и Ярославу было необходимо лично подтвердить власть династии в этих землях, а также обновить договоры с новгородским боярством. Во время своего пребывания в Новгороде Ярослав получил тревожное послание из Киева, в котором сообщалось о том, что давние враги русов, печенеги, воспользовавшись отсутствием княжеской дружины в городе, взяли русскую столицу в осаду. Ярослав немедленно собрал в Новгороде ополчение, в которое вошло большое количество варяжских наемников, и совершил стремительный марш на Киев.
Прибыв к городу, князь обнаружил, что печенеги плотно его обложили. Опасаясь, что кочевники могут смять его войско численным превосходством, Ярослав не стал сразу давать генеральное сражение в поле, а принял решение пробиваться внутрь Киева на соединение гарнизоном. По мнению современных военных историков, княжеская дружина выстроилась узким, но глубоким клином, в первых рядах которого шли тяжеловооруженные варяги в кольчугах с большими щитами и длиннохвостыми топорами. Печенеги, привыкшие к маневренной стрельбе из луков и наскокам, не смогли остановить столь мощный таран, который просто выдавил их с дороги. Как только войско Ярослава приблизилось к воротам города, киевский гарнизон, вероятно, совершил вылазку, ударив печенегам в спину и еще больше расширив образовавшийся коридор, по которому вся дружина Ярослава благополучно въехала в Киев.
Оказавшись в городе, Ярослав дал некоторое время своей дружине для отдыха и уже на следующее утро решил нанести мощный удар по деморализованным прорывом осады печенегам. Киевский князь вывел свое войско и выстроил его в боевой порядок прямо перед стенами города. В центр он поставил варягов в тяжелом снаряжении, которые должны были выдержать лобовой таран печенежской конницы и не дать разорвать строй. На правый фланг был отправлен киевский гарнизон, а на левый — пришедшие вместе с князем новгородцы. По сообщениям летописи, начавшаяся битва была невероятно ожесточенной и долгой. Печенеги, используя свою традиционную тактику, засыпали русов стрелами, имитировали отступление и снова атаковали, однако стойкость варяжского центра и фланговый напор ополчения так и не позволили степнякам прорвать ряды противника. Увидев, что силы печенегов уже на исходе, Ярослав отдал приказ о контратаке, в ходе которой тяжелая варяжская пехота и княжеская конница начали теснить кочевников. В конечном итоге, под напором русов печенеги дрогнули и обратились в беспорядочное бегство.
Основная масса печенегов устремилась к Днепру в надежде переправиться на другой берег, однако организовать переправу тысяч всадников под ударами преследующей их кавалерии Ярослава было невозможно, вследствие чего в рядах печенежских воинов началась паника. Задние ряды отступающих кочевников, подгоняемые противником, буквально вминали передние ряды своих товарищей в реку, вследствие чего те гибли от удушья и утопления. Потеряв в хаосе отступления большую часть своей аристократии и опытных воинов, печенеги навсегда утратили способность не только организовывать походы на Киев, но и даже удерживать свои собственные территории. На их место с востока пришли новые кочевники — торки, а следом за ними и еще более могущественные половцы, о которых пойдет речь в одной из следующих частей.
Под напором новых врагов печенежские орды были вынуждены сняться со своих привычных мест обитания и двинуться на Балканы к границам Византийской империи. Однако не все печенеги последовали за своим племенем, часть родов предпочла признать власть киевского князя и поступить к нему на службу. Ярослав и его преемники начали селить лояльных кочевников на южных границах Руси и использовать их в качестве щита от набегов половцев. Эти печенежские отряды в дальнейшем получили название «черные клобуки» из-за характерных высоких шапок из черного каракуля. Зная тактику степняков изнутри, они эффективно отражали набеги половцев, выступая авангардом киевского войска. Но основная часть печенегов все же ушла на Балканы, где стала огромной проблемой для византийских властей.
В 1048 году огромная масса кочевников под предводительством хана Тираха перешла замерзший Дунай и смяла византийские гарнизоны. Не имея возможности выгнать непрошенных гостей, император Константин IX решил применить старую римскую тактику — если не можешь победить врага — найми его. Византийцы расселили печенегов в опустевших провинциях Мезия и Фракия (современные Болгария и Сербия) и даровали им статус федератов — свободных поселенцев, которые получали землю в обмен на обязательство уплаты налогов и защиты границ империи от других кочевников.
Однако интеграция печенегов в Византийскую империю провалилась практически сразу, так как вчерашние кочевники отказывались пахать землю и воевать в интересах византийцев. Когда император попытался отправить 15 000 печенегов на восточную границу для войны с турками-сельджуками, все закончилось мятежом. В ходе подготовки к походу отряд печенегов переправили через Босфор и начали распределять их по разным гарнизонам в глубине Анатолии (Малая Азия). Вследствие этого среди печенежских всадников быстро распространился слух, что император хочет отправить их на верную смерть против сельджуков, а их семьи, оставшиеся без защиты на Балканах, тем временем будут насильно ассимилированы или перебиты. Вместо того чтобы выдвигаться на восток, 15-тысячный печенежский конный корпус развернулся обратно к Босфору и вскоре переправился на европейский берег, используя для этого все подручные средства — от лодок местных рыбаков до самодельных плотов.
Вернувшись во домой, печенежские воины подняли своих соплеменников на восстание и огнем и мечом прошли по Фракии. Они начали систематически истреблять византийских чиновников, сборщиков налогов и небольшие гарнизоны, которые пытались контролировать печенежское население. Византийская армия, направленная на подавление мятежа, была быстро разбита печенежским войском, после чего печенеги уже сами перешли в наступление на Византию, в ходе которого они осадили несколько крупных городов, разорили множество поселений и даже дошли до стен Константинополя.
В конце концов, действия печенегов привели к параличу экономики Византии, так как две ее важные в экономическом плане провинции — Фракия и Македония — оказались фактически разорены. Опасаясь дальнейшего ослабления империи, которым могли воспользоваться и другие ее враги, император Константин IX в 1053 году был вынужден подписать с печенегами унизительный мир. По его условиям печенеги официально получили право на расселение в Подунавье (территории современной Северной Болгарии между Балканскими горами и Дунаем), а империя признала их право жить там по своим племенным законам, а не по византийскому праву. Также император обязался ежегодно выплачивать печенежским вождям огромные суммы золотом и поставлять дорогие ткани. Официально это называлось «подарками союзникам», но сами печенеги воспринимали это как классическую дань за ненападение.
На протяжении следующих 30 лет печенеги были фактически государством в государстве. Если раньше болгарские земли кормили Константинополь, то теперь налоги уходили не в имперскую казну, а в карманы племенных вождей, Местное болгарское и валашское население, брошенное империей, начало опеченеживаться — чтобы выжить, крестьяне принимали кочевой быт, выдавали дочерей за печенежских всадников и участвовали в их набегах на юг.
Вскоре на Византию нашла еще одна напасть в лице турок-сельджуков, которые в 1071 году разбили армию византийского императора Романа IV в битве при Манцикерте, захватив его самого в плен. Пленение императора спровоцировало в Византии 10-летнюю гражданскую войну за имперский трон, в ходе которой каждый новый претендент на титул императора нанимал отряды турок, чтобы те помогли ему захватить Константинополь. Взамен же на помощь он отдавал туркам владение, крепости и целые области. В конечном итоге, к моменту восхождения на имперский трон в 1081 году Алексея I Комнина, который положил конец внутренней смуте в государстве, из 400 000 кв. км в Малой Азии под контролем Византии осталось лишь несколько прибрежных городов.
К довершению византийских бед в это же время для империи открылся новый фронт — на западе со своей армией совершил высадку правитель Южной Италии Роберт Гвискар, мечтавший о константинопольском престоле. Чтобы отразить очередную угрозу, Алексей пошел на конфискацию церковного имущества. Конечно, это вызвало яростное сопротивление духовенства, но у императора не было выбора, ведь на кону стояло существование империи. Большую часть собранных денег Алексей отправил императору Священной Римской империи Генриху IV, попросив его в обмен на награду напасть на владения Гвискара в Италии, чтобы заставить Роберта вернуться домой. План византийского императора сработал — в 1082 году Генрих IV осадил Рим, и Гвискар был вынужден бросить армию на Балканах, спеша в Италию на выручку Папе Римскому. Без Гвискара норманнское наступление захлебнулось, и в дальнейшем Алексей, используя тактику изматывания и подкупов командиров, постепенно вытеснил их из Греции.
Пока Алексей воевал на Балканах, сельджуки окончательно закрепились в Малой Азии, где ими был основан Румский султанат со столицей в Никее. В конце 1080-х годов один из предводителей сельджуков, эмир Чаха, заключил военный союз с печенегами с целью захвата Константинополя. Стоит сказать пару слов о биографии Чахи, ведь его жизнь напоминает приключенческий роман. В 1070-х годах во время одной из стычек в Малой Азии Чаха попал в византийский плен, вследствие чего его доставили в Константинополь, где он приглянулся императору Никифору III. Вместо того чтобы оказаться в застенках, сельджукский вождь получил высокий военный чин и фактически поступил на службу к императору. Находясь при дворе, Чаха запоминал, как работают верфи в заливе Золотой Рог, как устроена логистика снабжения флота, а также как византийцы используют греческий огонь и систему сигнализации между кораблями.
Когда в 1081 году к власти пришел Алексей I Комнин, Чаха лишился своих привилегий и бежал из столицы к побережью Эгейского моря, где осели разрозненные отряды тюркских воинов, оставшиеся не у дел после мелких стычек. Благодаря своему статусу знатного сельджукского вождя и бывшего византийского вельможи, Чаха быстро собрал отряд численностью около 8 000 воинов, с которым захватил город Смирну (современный Измир) и объявил себя независимым правителем. Обосновавшись в городе, он заставил местных греческих мастеров строить корабли по чертежам, которые он изучил, находясь в византийской столице. В короткий срок в его распоряжении оказался флот численностью около 40 кораблей, с которым он начал грабить торговые суда и захватывать византийские острова.
В 1090 году его флот нанес чудовищное поражение византийцам в морском сражении в узком проливе в районе островов Инуссе. После этой победы Чаха ни много ни мало провозгласил себя императором Византийской империи, объявив власть Алексея I незаконной, и отныне начал носить императорские регалии — пурпурные сапоги и диадему. Именно в этот момент Чаха и заключил военный союз с печенегами с целью захватить Константинополь. Его план состоял в следующем: печенеги должны были полностью отрезать Константинополь от европейских провинций с суши, а флот Чахи, в свою очередь, должен был заблокировать пролив Босфор и залив Золотой Рог, перерезая поставки зерна в византийскую столицу из Египта и Причерноморья. После начала в Константинополе голода и ослабления его гарнизона, союзники должны были начать синхронный штурм города с суши и моря.
Осенью 1090 года печенеги, захватив значительную часть Фракии, подошли к «Длинным стенам» — внешней линии обороны Константинополя в 50 км от города — и фактически заблокировали столицу с суши. Чаха в это же время захватил острова и перерезал морские пути, вследствие чего в городе начались перебои с хлебом. Понимая, что у него нет возможности разбить своих противников с помощью военной силы, император Алексей решил уничтожить их с помощью дипломатических интриг. Он обратился за помощью к половцам, которые следовали за печенегами из причерноморских степей и конкурировали с ними за пастбища. Во главе половецких орд стояли ханы, Тугоркан и Боняк, которых Алексей уговорил заключить союз с Византией, убедив ханов в том, что разгром печенегов принесет им огромную добычу.
На рассвете 29 апреля 1091 года объединенное войско византийцев и половцев внезапно атаковало печенежский лагерь, расположенный у подножия горы Левунион на территории современной Греции. Поскольку лагерь печенегов представлял собой вагенбург — круг из тяжелых телег, внутри которых находились их семьи — застигнутые врасплох печенеги оказались зажаты внутри собственного кольца телег и фактически не смогли оказать никакого сопротивления половцам и византийцам. К закату битва была окончена. Печенежская орда потерпела сокрушительное поражение, в результате которого в плен к византийцам попало огромное количество людей — не только воины, но и десятки тысяч женщин и детей.
По свидетельству Анны Комниной, дочери императора, пленных было настолько много, что они численно превосходили всё византийское войско, что создало атмосферу паранойи в лагере победителей. Византийские солдаты, напуганные тем, что печенеги могут поднять восстание под покровом темноты, начали методично убивать пленных солдат, женщин и детей, быстро превратив лагерь в кровавый ад. Увидев, как их союзники расправляются с безоружными людьми, половцы, испугавшись, что византийцы, войдя в раж, могут напасть и на них, немедленно снялись с лагеря и ушли на север с захваченной добычей.
На следующее утро поле под Левунионом было завалено телами, а печенеги, как организованный народ, перестали существовать в течение 24 часов. Те немногие, кому удалось спастись или избежать ночной казни, рассеялись и больше никогда не выступали как самостоятельная сила, за исключением одного раза — в 1122 году их новая орда перешла Дунай и встретилась с имперскими войсками в битве при Берое, в которой благополучно потерпела поражение. После Берои печенеги больше никогда не упоминались в летописях как независимый народ.
Часть печенегов принудительно была зачислена в византийскую армию и поселена в районе города Моглена, где со временем они полностью эллинизировались. Другая часть печенежских родов ушла в Венгерское королевство, где к XIII веку они окончательно растворились среди венгров. Ну а основная же часть печенежского народа, в конечном счете, была поглощена половцами. Поскольку последние заняли все пастбища в Северном Причерноморье, остатки печенежских родов, оставшихся в степи, были вынуждены влиться в их племена. Так как оба народа были тюркскими и имели схожий образ жизни, ассимиляция прошла быстро, и печенежская кровь просто растворилась в половецкой массе. Официальная версия византийских хронистов гласит, что император Алексей не отдавал приказа о начале резни при Левунионе и даже пытался её остановить, когда узнал о происходящем. Однако многие современные историки считают, что именно император и был ее инициатором, ведь физическое устранение печенегов гарантировало, что кочевники больше никогда не соберутся в единую армию.
После уничтожения печенегов Алексей решил расправиться и со вторым своим врагом — эмиром Чахой. Император написал письмо сельджукскому султану Кылыч-Арслану I, который был зятем Чахи, в котором «предупредил султана, что амбициозный тесть планирует свергнуть его и захватить власть во всех землях сельджуков». Кылыч-Арслан поверил императору и около 1093 года во время пира собственноручно заколол Чаху мечом. Со смертью Чахи его держава, базировавшаяся в Смирне, начала стремительно распадаться. Лишившись харизматичного лидера, турецкие флотилии перестали быть единой грозной силой, что позволило византийскому флоту постепенно вернуть контроль над Эгейским морем и островами.
Таким образом, Алексей на время отвел прямую угрозу от Константинополя, однако он прекрасно понимал, что это всего лишь передышка, и те же самые сельджуки в будущем еще не раз попортят кровь Византии. В поисках союзников Алексей разослал европейским правителям письма с запросами о помощи. Одно из таких писем византийские послы доставили на церковный собор в Пьяченце, где зачитали обращение императора к папе Урбану II и всем верующим. В письме Алексей описывал тяжелое положение империи после поражения при Манцикерте и просил военной помощи против сельджуков, которые вплотную подошли к Константинополю.
К тому времени в Европе уже начали распространяться слухи о зверствах сельджуков против христианских общин в Палестине, вследствие чего у простого народа стала зарождаться идея о том, что всем христианам нужно объединиться для защиты своих собратьев. Папа римский Урбан II увидел в грядущей религиозной войне гигантскую возможность увеличения власти и благосостояния католической церкви в случае образования новых государств на захваченных территориях, которые бы зависели от власти понтифика.
26 ноября 1095 года во французском Клермоне состоялся собор, на котором папа Урбан II призвал освободить Иерусалим от владычества мусульман и произнес страстную речь, играя на чувствах паствы: «Всем, идущим туда в случае их кончины отныне будет отпущение грехов. Пусть выступят против неверных в бой, который должен дать в изобилии трофеи, те люди, которые привыкли воевать против своих единоверцев — христиан… Земля та течёт молоком и мёдом. Да станут ныне воинами те, кто раньше являлся грабителем, сражался против братьев и соплеменников. Кто здесь горестен, там станет богат…»
Речь папы постоянно прерывалась возгласами толпы — «Deus vult! » («Так хочет Бог! «). Начиналась эра крестовых походов.
Но это всё будет потом, а прямо сейчас, в 1036 году, устранив для Руси печенежскую угрозу, теперь уже навсегда, Ярослав наконец-то смог приступить к проведению реформ в своем государстве…
Продолжение следует.