До 24 апреля в Челябинске проходит I Прокофьевский фестиваль. Накануне события журналист Мария Невидимова поговорила с дирижёром Алексеем Рубиным о новой концепции фестиваля, значении Прокофьева и развитии музыкальной жизни города.
Между прошлыми фестивалями в честь Прокофьева в Челябинске были интервалы: 1991 год, затем 2016 и 2018. Почему вы решили возродить его в 2026 году?
Я бы сказал не возродить, а перезапустить. По сути, это совершенно другой фестиваль. Прошлые фестивали не были нацелены на то, чтобы стать ежегодными (хотя не могу сказать про 1991 год; боюсь, в 5 лет я вообще не знал таких слов — «Челябинск» и «Прокофьев»). Это были монументальные события с огромной программой, включающей музыковедческие конференции. Наш фестиваль очень сжатый, компактный, энергичный. Наверное, в чём-то он как сам Сергей Сергеевич. Главное отличие — это участие нашего симфонического оркестра. Ему всего 6 лет, и здесь он главный игрок.
Челябинск не является родиной Прокофьева, и композитор приезжал сюда с гастролями лишь однажды. Почему Прокофьевский фестиваль возник и продолжает свою историю именно здесь?
Потому что Прокофьев — очень везучий человек.
Или Челябинск — очень везучий город.
Прокофьев вообще не планировал ехать в Челябинск. Он приехал в Свердловск, а потом согласился отправиться в очередной тур по области. На тот момент композитор ещё даже не вернулся в СССР, в «Большевизию», как он говорил. В Челябинске он дал два концерта, один из которых был встречей с рабочими тракторного завода. Из города Прокофьев отправил письмо о том, что публика здесь намного лучше европейской, очень горячая.
Знаю случай, когда ради посещения вашей «Лаборатории современного слушателя» в Челябинске человек взял отпуск на работе.
В Челябинске и правда до сих пор очень горячая публика. Такой искренний отклик и воодушевление после концертов я мало где встречал. Если во времена Прокофьева люди были открыты в той же степени, могу представить, какое это произвело на него впечатление. Я удивляюсь до сих пор.
Как вы выстраивали программу фестиваля?
Всё началось с моего звонка Александру Израилевичу Рудину, который согласился исполнить Симфонию-концерт для виолончели с оркестром Прокофьева в абонементной программе. Для меня это произведение, полное сказочных образов, и я подумал, что вместе с ним было бы хорошо сыграть фрагменты из балета «Золушка». Позже этот концерт стал событием, которое будет закрывать фестиваль.
А ведь «Золушку» Прокофьев дописывал как раз на Урале.
Да. И, безусловно, в музыке ощущается его чувство к Мире Мендельсон, ведь они совсем недавно стали жить вместе. Знаете, я несколько раз исполнял фрагменты этого балета в разных проектах и хочу сказать, что «Золушка» оставляет замечательное ощущение светлого воспоминания. Особенно это касается последнего номера — Amoroso. Этот удивительный момент просветления действует абсолютно всегда на публику, вплоть до слёз. Мне бы очень хотелось, чтобы в течение года люди сохранили это чувство. Сейчас, в наше время, так хочется, чтобы была надежда на что-то хорошее.
В остальной программе фестиваля прослеживается фортепианный уклон.
Поскольку Прокофьев и сам был пианистом, я подумал, что на открытии должен выступить музыкант, который записал все фортепианные концерты Прокофьева, — и это Сергей Давыдченко. Он победил на последнем Конкурсе имени П. И. Чайковского со Вторым фортепианным концертом, и тогда я ему аккомпанировал с ГАСО им. Светланова. На открытии фестиваля Сергей тоже исполнит Второй концерт.
Для меня это сочинение связано с осознанием Прокофьевым себя как русского композитора. Это зерно попало на его «композиторскую почву» благодаря Сергею Дягилеву. Когда Прокофьев добрался до Италии и исполнил для Дягилева «Скифскую сюиту», тот её забраковал, но после исполнения Второго концерта назвал Прокофьева русским композитором, поставив его в один ряд со Стравинским.
Есть две вещи, которые меня потрясают каждый раз, сколько бы я ни слушал этот концерт. Особенно если исполнение хорошее. Каденция в первой части пронизана отчаянием, в ней столько боли. Как этот совсем молодой человек — Прокофьеву было всего 22 года — так остро ощущал все события, всю нервозность своего времени? И побочная тема финала: сначала её исполняют низкие струнные с фаготами и кларнетами, а потом пианист. Это удивительная широкая русская тема. Вы знаете, я даже сейчас вспоминаю её — и слёзы наворачиваются, насколько это гениальная музыка.
Вы упомянули хорошие исполнения. Какие интерпретации вам нравятся?
Есть пара выдающихся записей, обе с оркестром Мариинского театра. Это уникальные исполнения Александра Торадзе и Дениса Мацуева.
«Забракованную» Дягилевым «Скифскую сюиту» вы включили в одну программу с одобренным им Вторым концертом. Почему?
Изначально во втором отделении я хотел сделать своего рода пастиччо и за час охватить все грани творчества Прокофьева, представить в полной мере объём его дарования, от хитов вроде «Танца рыцарей» до кантатно-ораториального жанра, фрагментов из опер и музыки к фильмам. Пока эта идея остаётся в планах на будущее. В этот раз в программе первого концерта я решил сделать упор на ранний период творчества композитора, показать, с чего всё начиналось, и исполнить Первую симфонию и «Скифскую сюиту».
Это одни из самых популярных произведений Прокофьева, с ними он начинал карьеру ещё до отъезда в Европу. Первая симфония и полная света «Скифская сюита» соединились для меня в «солнечный пазл». Интересный факт: когда Прокофьев дирижировал Первую симфонию в Певческой капелле, был его последний концерт в Петрограде. В момент исполнения в витражах появилось солнце и луч его попал прямо на Прокофьева.
А вы знаете, кстати говоря, что в Челябинске очень много солнца? Я уже перестал доверять прогнозу погоды. Не было ни дня, чтобы долго шёл дождь или было пасмурно, как обещает иногда приложение.
Ещё и метеориты бывают.
Да, приехав на Урал, я почувствовал, что здесь совершенно другая энергия, чем, например, в Санкт-Петербурге или в Москве. Ядерная энергия. Недаром в Челябинске родился великий учёный Игорь Васильевич Курчатов, лабораторию имени которого мы недавно провели. Я ощущаю, что здесь место силы, и Прокофьев для меня соединился с Челябинском.
Получается красивое совпадение: Прокофьев — это солнце, Челябинск — это солнце, и наш молодой оркестр, безусловно, тоже. Он обладает огромной энергией, несмотря на молодой возраст.
В программе центрального, камерного концерта фестиваля необычное соседство имён. Помимо Прокофьева, это Шопен, Скрябин и Татьяна Шкребина с мировой премьерой.
Когда Прокофьев уезжал в Америку, он подготовил специальную фортепианную программу и играл её за рубежом. В том числе в ней значилась абсолютно несвойственная для Прокофьева музыка Шопена. Также он исполнял опусы Скрябина и его собственную Увертюру на еврейские темы, которую он сочинил уже в Америке. Всё это, а также пьесы из балета «Ромео и Джульетта» и «Индийский галоп» 5-летнего Прокофьева исполнит пианист Филипп Копачевский в сольной программе.
Кстати, сам Прокофьев страшно ругал Рахманинова за исполнение Шопена. Говорил, что тот продал душу дьяволу за успех. Сейчас я читаю дневники Прокофьева, и мне кажется, для него был вообще болезненным вопрос успеха Рахманинова в Штатах. Он регулярно и колко проходится по его персоне, ругает, что тот исполняет репертуар на потребу публике. Но, надо отдать должное Прокофьеву, на своей «композиторской орбите» он остаётся объективным и хвалит ту музыку Рахманинова, что ему нравится. Например, симфоническую поэму «Колокола».
Безусловно, по самолюбию Прокофьева било и то, что его игру сравнивали с игрой Рахманинова. После премьеры Третьего концерта Прокофьева в Чикаго критики совершенно несправедливо размазали его исполнение и сравнили с манерой Рахманинова. Но он был действительно хорошим пианистом, хотя и играл суховато.
Камень, который прилетает в огород Прокофьева довольно часто уже в наше время, — активное самоцитирование.
Просто Прокофьев был очень рационален, скрупулёзен и в творчестве, и в подходе к творчеству. У него была тетрадка — такой «волшебный горшочек», куда он записывал мелодический материал, который потом мог быть использован в киномузыке, театре и балете. Например, музыка вальса-коды из «Золушки» уже звучала в фильме «Котовский» 1942 года.
Кроме того, если почитать о его распорядке дня, он обязательно работал и обязательно что-то структурировал, старался по максимуму оптимизировать процесс сочинения и оркестровки. С середины двадцатых годов у него даже были свои референты, которые расписывали партитуры по его схеме, а он проверял и этим только ускорял работу. Прокофьев старался, чтобы его музыка не пропадала. Это хорошая экономность.
Как вы думаете, пожалел ли он о возвращении в СССР?
Думаю, что ему пришлось пожалеть. И много раз. После войны у него был инсульт. Его первая жена Лина была в ссылке в лагере. Близкого общения с сыновьями у него не было. Только Мира Мендельсон была его миром в тот момент, наверное. И конечно, он бы уже не смог никуда уехать, это было бы невозможно.
С другой стороны, Прокофьев подробно изучал теорию Cristian science, а она учит не осуждать себя. Человек — существо божественное, соответственно, Бог не посылает тебе испытания, которые ты не можешь преодолеть, в противном случае просто идёшь дальше и нацеливаешься на хорошее. Мне кажется, Прокофьев старался жить так.
Расскажите о премьере, которая прозвучит на фестивале?
Это Двенадцать обработок русских народных песен Прокофьева в переложении для смешанного хора и фортепиано челябинского композитора Татьяны Шкребиной. Филипп Копачевский исполнит их вместе с Челябинским камерным хором им. В. Михальченко. Состоится мировая премьера.
Параллельная программа вашего фестиваля соразмерна концертной.
Сейчас параллельная программа — это важная часть любого фестиваля. Во-первых, у нас будет Школа культурной журналистики — проект главного редактора журнала «Музыкальная жизнь» Евгении Кривицкой. Через пресс-службу филармонии мы сотрудничаем с вузами и привлекаем молодых специалистов. Дело в том, что в Челябинске мало развита музыкальная журналистика, и меня поразило, что мы получили более 40 заявок, большинство из которых с приложенными работами.
Отдельная история — Школа SMM. К нам приедут специалисты из разных регионов, поделятся своим опытом. В 2026 году алгоритмы продвижения стремительно меняются, надо держать руку на пульсе.
На дни фестиваля выпадает день рождения Прокофьева. Будете отмечать?
Событие ко дню рождения Сергея Сергеевича мы назвали «Божественный Серёжа» — это дружеское обращение, которое использовал Мясковский в их переписке. Куратор Ольга Русанова готовит встречу с Александром Израилевичем Рудиным, со мной и с челябинским музыковедом, удивительной Татьяной Михайловной Синецкой, которая занималась изучением всех материалов, касающихся приезда Прокофьева в город. Также во время встречи мы посмотрим фрагменты разных интервью, в том числе с внуком Сергея Сергеевича Габриэлем Прокофьевым, видеозаписи с размышлениями о Прокофьеве Ростроповича, Гергиева и других. Получится своего рода оммаж ко дню рождения композитора. А после мы пойдём к его памятнику напротив филармонии и возложим цветы.
Челябинская публика готова к Прокофьеву?
Я всё время декларирую, что Прокофьев — это наш гений места. Я даже придумал День Прокофьева перед началом сезона. Если играешь «Щелкунчика» перед Новым годом, почему нельзя играть и «Ромео и Джульетту» каждый год? Поэтому челябинская публика уже готова и тоже ждёт фестиваль. Мне очень хочется, чтобы это событие со временем обрело федеральный масштаб, чтобы люди хотели приезжать на фестиваль, чтобы о нём, как и о нашем оркестре, знали и в Челябинске, и в других городах.
День Прокофьева дорос до фестиваля. Можно ли ожидать, что фестиваль со временем откроет челябинской публике всего Прокофьева аналогично тому, как делает это Ярослав Тимофеев в Московской филармонии в проекте «Весь Стравинский»?
Отчасти к этому мы и идём. С помощью фестиваля и Дня Прокофьева мы постепенно освоим всю его камерную музыку и симфонический репертуар. Мне так жалко, что Прокофьеву у нас не воздали. Его позвали сюда, пообещали дать всё абсолютно и обманули. Мне хочется покаяться за это, попросить у него прощения и отдать должное этому великому композитору, чью музыку я очень люблю.
Беседовала Мария Невидимова