Самый обласканный профессиональными наградами и критикой российский фильм сезона, «Ветер» после фестивальных показов вышел в кинотеатрах. Автор «Сноба» Сергей Сычёв объясняет, почему, несмотря на статус артхаусного кино, «Ветер» может быть доступен любому зрителю.
Двадцать лет назад продюсер Сергей Члиянц выпустил фильм «Живой» режиссёра Александра Велединского. В том фильме неприкаянный, искалеченный войной солдат Кир бродил по мирным ulicам и никак не мог понять, есть ли здесь для него место. В компании с ним слонялись двое его сослуживцев, которых, правда, кроме него никто почему-то не мог увидеть.
Это было не просто антивоенное кино про последствия Чеченской кампании, а притча, причудливое философское размышление в форме почти что роуд-муви. Кино было сложным, необычным, и перед прокатом Члиянц, у которого не было рекламного бюджета, придумал устроить максимально возможное количество спецпоказов с обсуждением. Коллеги по киноиндустрии разводили руками: авторское кино и так никто не смотрит, а тут ещё вся аудитория посмотрит его бесплатно. В чём бизнес-план?
А план, между прочим, сработал. «Живой» задел публику за живое, пошёл сарафан, и в итоге эта камерная картина попала в топ-10 самых кассовых отечественных фильмов года.
У Члиянца было много других примеров картин, которые могли застрять в своей нише, но в итоге стали суперсобытиями. «Как я провёл этим летом» Попогребского, «Настройщик» Муратовой, «Русское» того же Велединского, «Даун Хаус», «Восемь с половиной долларов», «Мама, не горюй»… Конечно, главным коммерческим успехом стал «Бумер», пусть даже вторая часть провалилась. А ещё была «Окраина» Петра Луцика по сценарию, который тот написал за несколько лет до того с Алексеем Саморядовым. Многие считают эту картину вообще лучшей в истории отечественного кино. Но слава этих картин во многом заслуга Члиянца, который точечно работал с каждой и добивался главного: чтобы фильм попал к своему зрителю любой ценой.
В какой-то момент Члиянц словно бы пропал. То есть его можно было увидеть на фестивалях и в других местах, где бывают кинематографисты, но за последние 16 лет у него вышел только один продюсерский проект — неоднозначно принятый публикой «Слоны могут играть в футбол» Михаила Сегала.
И — всё, и тишина.
Как вдруг Члиянц не просто вернулся, а вернулся с собственной режиссёрской работой. Это примерно как если бы Сергей Сельянов снял кино — он, как и Члиянц, в начале карьеры попробовал себя в режиссуре, но состоялся в итоге именно как продюсер. И работа эта, «Ветер», как раз по сценарию Луцика и Саморядова, часть той трилогии, которая включает также «Окраину» и «Дикое поле». Очень авторское и одновременно очень зрительское кино, как и практически всё, с чем работал Члиянц.
На поверхности — история Ивана-дурака, который дремал-дремал на печи, да жена вытолкала из дома искать деньги и еду. Вышел Иван во чисто поле, встретил там Серого Волка (то есть своего дружбана Сергея Волкова), и пошли они странствовать по свету, правду искать и думу горькую думать. Фольклорная такая притча, время действия — то ли сегодня, то ли нет, где-то на юге России, но при этом как будто и сразу в разных её частях. Словно альтернативная история или постапокалипсис вроде «Фоллаута».
А в то же время как не вспомнить «Парад планет» Миндадзе и Абдрашитова, где мужчины пошли на сборы, а в итоге затянуло их в русскую хтонь с головой, погуляли они, да и вернулись домой. «Ветер», пожалуй, эстетически вырос оттуда, но его близость к волшебной сказке делает его всё же совсем иным по настроению фильмом.
С другой стороны, и сценарий, и его адаптация Члиянцем открывают соблазнительный простор для толкований. Например, взять христологическую фигуру протагониста. Иван, взрослый человек, но словно бы впервые отправившийся в большое и, возможно, священное странствие, подчёркивает уже в первых диалогах, что направился он за рыбой (правда, почему-то с ружьём). Рыба — понятно, символ Христа. И Волков становится первозванным апостолом, с готовностью почему-то следующим за мессией. И идут они прямо по воде, не усомнившись, пересекают целое «море» пешком. А когда Волк начинает тонуть (усомнился), «спаситель» спокойно его вытаскивает. Метафора, повторимся, вполне очевидная. Ясно, о какой «рыбе» на самом деле идёт речь.
«Идите за Мною, и Я сделаю вас ловцами человеков, — говорит Христос. — И они тотчас, оставив сети, последовали за Ним». И вот сразу, пока мы всё ещё на этих страницах, нам дают «Голгофу»: персонажи сидят на торчащих из воды электрических столбах, похожих на кресты в древнем Иерусалиме. А Иван в свободное от пути время «разъясняет» Серому «заповеди», в том числе «не убий». Общается с книжниками и фарисеями. А иногда и карает тех, кого зачем-то надо покарать. Правда, воскрешать пока не всегда получается.
Знатоки повестки с готовностью вычитывают здесь публицистику. Герои отдыхают на длинной ржавой трубе — не останки ли это какого-нибудь «Северного потока»? В воде плавают мины, в небе летает военный вертолёт, охраняя газопровод. Тут что, где-то неподалеку идёт война, а герои не очень этим интересуются? Танки вот куда-то едут, месят грязь. Но без характерных букв на корпусе. «Младший прислал письмо, мол, воюет где-то. А где, на кого — не пойму. Стар стал». «С нами — русский военный Бог».
Пожалуйста, толкуйте как хотите.
«Видать, хорошее здесь было место… Лет тысячу назад», — говорит один из героев. «Ветер» — как Дух, который дышит где хочет. Трудно «поймать» этот фильм, он как загадка, которую разгадываешь при каждом просмотре по-новому. Ничего удивительного, что это самый титулованный фильм сезона. Сначала первый приз на МКФ «Дух огня», потом обе премии российских кинокритиков — от Гильдии и «Белый слон», неожиданно они здесь сошлись. Пять премий «Ника», включая номинацию «Лучший фильм». А прокат при этом почему-то откладывался и откладывался, временами казалось, что его вовсе не будет, а фильм при этом принципиально невозможно смотреть не на большом экране. Он там просто не работает.
Но теперь всё срослось, а холодное лето 2026-го для такого кино — в самый раз.