В летнем номере «Сноба» лингвист Максим Кронгауз об онлайн-переводчике, который отменяет языковые барьеры — а вместе с ним целые профессии, бизнесы, привычки и образ жизни.
Окончив школу, мой внук, очень домашний и не очень коммуникабельный мальчик, решил поехать в Китай. Я был в ужасе, ведь он не знает китайского языка и никогда раньше не ездил так далеко один. Однако родители одобрили, и внук уехал.
Вернулся совершенно счастливым и рассказал о том, как он преодолевал различные трудности. Главную проблему — незнание языка — он решил с помощью обычного переводчика в телефоне, который переводил с русского на китайский и обратно. Это позволило получать всю нужную информацию, заказывать еду в кафе, путешествовать по стране и вообще жить нормальной человеческой жизнью. На вопрос, хорошо ли говорил по-китайски переводчик, внук честно ответил: «Не знаю, я же не знаю китайского языка».
Я был совершенно восхищен и в то же время подавлен. Возникал сакраментальный вопрос: а что, так можно было? Можно было не учить много лет язык, не разговаривать с учителями и носителями, не читать китайских книжек, не цитировать Конфуция, а просто взять в руки приборчик и заговорить по-китайски. В моей реакции слились воедино и очарование, и разочарование.
Пожалуй, такой же должна быть и реакция всего человечества. Ведь мы получаем мощнейший интеллектуальный инструмент и тут же, просто на глазах, лишаемся одной из самых престижных и интересных профессий — переводчика, неважно какого: технического, художественного или синхронного. Понятно, что пока переводчика в телефоне может оказаться недостаточно, но ведь они совершенствуются.
В сентябре 2010 года в интернете распространилась комическая правда о тогдашнем автоматическом переводе: блогеры обнаружили в англоязычной версии сайта РАН информацию об Институте белки (Squirrel Institute), который возник в результате неправильного перевода с русского на английский названия «Институт белка» (Protein Institute). Как только не потешались блогеры над этой профессиональной неудачей неживого переводчика — робота, искусственного интеллекта (хотя тогда его так не называли). Здесь уместно вспомнить цитату из книги великой переводчицы Норы Галь «Слово живое и мертвое», опубликованной в 1972 году:
«Говорят, нынешнему реальному “электронному переводчику” задали перевести: 1) Out of sight, out of mind. 2) The spirit is sound, but the flesh is weak. И машина перевела: 1) Не зрячий идиот. 2) Водка хорошая, но мясо протухло.
Даже если этот кибернетический анекдот всего лишь анекдот, в нем заключена серьезная истина. Еще очень, очень не скоро машина сумеет заменить живого переводчика, если вообще сумеет».
Прошло чуть больше 50 лет, а с появления «Института белки» — вообще меньше 20, и переводчики «Яндекса» и «Гугла» научились легко справляться с упомянутыми проблемами, а переводы нейронных сетей порой превосходят человеческие. В общем, человек перестает быть венцом природы, но никак не может с этим согласиться.
Впрочем, вернемся к вопросу о том, как относиться к успеху «нечеловеческого» переводчика — радоваться или огорчаться.
Во-первых, безусловно, радоваться. Ведь сложную, порой нерешаемую задачу теперь можно решить одним щелчком пальцев, точнее, парой кликов. Теперь вы можете смотреть фильмы на неизвестных вам иностранных языках и понимать все, что там происходит, переводить свои тексты на иностранные языки и читать переводы чужих, наконец, просто разговаривать с иностранцами. Если попытаться все это обобщить, то можно сказать, что мы близки к тому, чтобы решить проблему Вавилонской башни (иначе говоря, мирового многоязычия).
Напомню, чтобы расстроить строительство, Господь расстроил коммуникацию, создав языковое многообразие. А теперь представьте, что каждому строителю Вавилонской башни мы просто даем смартфон с программой-переводчиком, восстанавливаем коммуникацию, и, как говорится, строй — не хочу.
Таким образом, пропадает необходимость учить не только разнообразные языки, но и единственный выделенный — английский, который в настоящее время является языком международным или даже мировым. Представьте себе: прораб отдает команду на узбекском, а рабочие слышат ее на английском, французском, китайском и нидерландском.
Технологический прогресс совершает чудо, преодолевая главную мировую проблему языковой разобщенности. Хорошо становится и отдельному человеку, и всему человечеству разом.
Возможно, повысится устойчивость так называемых умирающих языков. Люди перестанут легко переходить со своего языка на более престижный, потому что смогут себя чувствовать комфортно и на своем родном языке, а влиться в более широкое общество им поможет переводчик.
А теперь перейдем к «во-вторых», то есть к огорчениям. Начнем с общества.
Как уже сказано, исчезнет одна из престижных и прилично оплачиваемых профессий — переводчик. Это ударит не только по огромному количеству людей, но и, например, по издательствам, которые лишатся такого лакомого куска, как переводные книги. Зачем переводить с корейского или венгерского на русский? Берем книгу на языке оригинала, подключаем автоматический перевод и читаем. Так мы повышаем только тираж книги на родном языке писателя, а издательства, специализирующиеся на переводной литературе, вымирают. Можно еще объявить о науке без границ, потому что, написав статью на любом языке, ученый может рассчитывать, что коллеги его прочтут везде. Правда, есть нюанс: написать сегодня статью о теоретической физике даже на вполне благополучном, скажем, норвежском языке не так просто: нет развитой терминологии. Проще обратиться к английскому или даже глобальному английскому. Если же патриотичный норвежец захочет написать научный текст на своем языке, ему придется разработать терминологическую систему, не уступающую той, какая существует на английском.
Идею науки без границ, безусловно, можно было бы отнести к радостям. Но нельзя не замечать и возможных потерь, ведь английскую терминологию создавали все ученые мира, а национальную терминологию будет разрабатывать более узкая группа ученых. Поэтому есть опасения, что эта терминология окажется менее совершенной. А это значит, что радикальные социальные изменения, то есть возвращение к родному языку, произойдут не так быстро или вовсе не произойдут.
Огромные проблемы возникнут в образовании, причем на разных его ступенях. Сегодня обучение иностранному языку начинается с младших классов школы или даже детского сада и продолжается вплоть до высшей школы, включая технические специальности. Кроме того, существует множество коммерческих курсов иностранных языков. В мире, где каждый становится сам себе переводчиком без знания языка, эта огромная часть системы начнет отмирать. Да, конечно, иностранные языки по-прежнему кто-то будет учить, просто потому что это интересно, но масштаб изучения изменится радикальным образом. Учить языки ради интереса, а не потому что это необходимо, будут отдельные энтузиасты и таланты (да, овладение языками — это талант!). Таким образом, уйдет еще одна важнейшая профессия — преподаватель иностранных языков. Я уж не говорю об авторах учебников, которые, конечно, будут продолжать издавать, но менее охотно, ведь аудитория таких книг резко сузится. Это же касается относительно новой индустрии, связанной с компьютерными программами обучения иностранным языкам. Исчезнет и такое значительное достижение человечества, как мировой язык. Сегодня эту функцию выполняет английский, или глобальный английский, в развитии которого участвуют не только англоговорящие.
Потери случатся не только для общества, но и для отдельных индивидуумов. Сам процесс изучения иностранного языка чрезвычайно полезен для развития личности. Причем здесь важен и интеллектуальный процесс, и сам результат. Овладение хотя бы одним иностранным языком позволяет увидеть мир с какого-то иного ракурса. Иначе говоря, человек, который знает только свой родной язык, окажется менее развитым и, что уж там, более примитивным (простите за эту резкость).
В результате мы получим парадоксальную картину. В глобальном смысле проблема разноязычия будет устранена, по крайней мере, она не будет препятствовать общению всех со всеми. Но при этом подавляющее большинство людей останется в рамках своего языка и окажется лишено интеллектуального богатства, связанного с языковым многообразием.
В общем, технический прогресс приводит к упрощению и улучшению нашей жизни, но вместе с этим приводит к обеднению нас самих. Здесь вроде бы хочется сказать «выбор за вами», но нет, выбора нам с вами не предоставят. Прогресс неостановим.