Раз в неделю по средам музыкальный обозреватель «Сноба» Антон Серенков выбирает заметное явление из современной российской музыки и объясняет его нам. Сегодня провожаем Антона Завьялова (Анта) в сольное плавание и прощаемся с «25/17» — ветеранами «рэпа под пианинку», авторами катастрофического (вы даже не преставляете, насколько) «Русского подорожника» и неплохого «Умереть от счастья».
О начале сольной песенной карьеры объявил Антон Завьялов, Ант — половина дуэта «25/17». Фактически это говорит о том, что одна из самых старых, и, может быть, самая разнообразно успешная русская рэп-группа тихо распалась. «25/17» уже и так брали перерывы, Ант выпускал треки сольно (правда, только электронные и без своего вокала), но всегда именно он в группе отвечал за музыку: если теперь свои песни он будет подписывать только своим именем, то больше в «25/17» делать музыку некому.
Хороший момент, чтобы подвести итоги четвертьвековой истории группы.
«25/17» возникли в начале нулевых как московский псевдоним омского рэпера Андрея Позднухова, Бледного. Изначально странные цифры из названия были более осмысленными: перед ними стояло слово «Иезекииль»: название отсылало к фейковой библейской цитате из «Криминального чтива», которую персонаж Сэмюэля Л. Джексона помпезно зачитывал прежде чем кого-то убить. В середине нулевых Бледный предложил стать постоянным участником группы старому корешу ещё по омской сцене, а к тому моменту тоже активному деятелю московского андеграунда, Анту. В конце нулевых Ант прославился в телепередаче «Битва за респект», но сохранил верность дуэту с Бледным и к моменту, когда в начале десятых рэп вдруг стал самой популярной музыкой русских старшеклассников, группа подошла в идеальном состоянии: у них было достаточно известности, чтобы аккумулировать в свою пользу все внимание пишущих о рэпе журналистов, и достаточно опыта, чтобы делать популярные песни.
В 2009-м группа сократила название до «25/17» и в следующие пару лет вдарила серией хитов: комедийный репрезент «Никто не сможет меня остановить» с легендарным в своей глупости припевом «Голова, чтобы думать/ Ноги, чтоб ходить»; сентиментальная «Звезда», где расслабленный трип-хоповый брейкбит и сиропные переборы акустической гитары всё равно не могут подготовить к припеву «Почему не спишь? Я за нас двоих небеса молю – потому не сплю». И уж совсем никуда негодная «Жду чуда», которую от статуса поселкового восьмидесятнического рока отделяет только речитатив. У группы сложилась ясная эстетика: нехитрый душевный рэп под пианинку, Ант красиво поёт о чувствах, Бледный — брутально хрипит о страшном.
К 2012-му, когда группа выпустила альбом «Песни о любви и смерти» и обзавелась респектами от Константина Кинчева и фитом с Вячеславом Бутусовым, её история подошла к логическому завершению.
Золотой век
«25/17» до 2009-го — неинтересная группа с орбиты «Многоточия», третьесортный рэп, настолько плохо состарившийся, что людям моложе определённого возраста (25? 30? 35? Этот вопрос требует отдельных размышлений) сложно даже сфокусироваться на их песнях. «25/17» периода между 2009-м и 2012-м — забавный поп-рэп эпохи, которую, по здравому размышлению, стоило бы считать золотым веком русского рэпа.
Их кринжовые хиты правда заедают в памяти, не хитовые песни всё равно энергичны и сохраняют обаяние. Почти мейнстримные клипы «25/17» той поры — развлечение того же сорта, что и просмотр сериала «Школа», если вам меньше 25: местами брови на лоб лезут от удивления нелепостью, но правда жизни и свежесть чувств пробирают любого. Долгое вызревание в андеграунде, стремительный коммерческий взлёт, быстрое самоисчерпание всех приёмов — «25/17» прошли нормальный путь успешных артистов и должны были бы, как Каста или Гуф, дальше просто почивать на лаврах.
Однако в следующие пять лет «25/17», наоборот, сделали для русской поп-музыки больше, чем за предыдущие 10. Не обязательно хорошего, но больше.
Альбом 25/17 от 2014-го года назывался «Русский подорожник»: вместе с тем, что на обложке подорожник нарисован обрамлённым терновым венцом, мозг невольно норовит читать название группы как «14/88». Альбом предваряла феноменальная для русского рэпа рекламная кампания. В подражание Бейонсе, на каждую песню альбома вышел клип, причём авторства профессиональных кинодеятелей и со знаменитостями в ролях. На фитах выступали не рэперы, а легенды русского рока: Дмитрий Ревякин из «Калинова Моста» и Константин Кинчев из «Алисы». Главный рэп-сайт России The-Flow назвал «Русский подорожник» лучшим альбомом года, вещью сильнее «Randorn», «Виселиццы», «Пиджаковкостюмов» и всех остальных.
Красота и уродство
Сказать, что это плохой альбом — ничего не сказать. Рэперам вообще трудно заходить в рок, а уж русский радио-рок образца начала нулевых не смог бы переделать в хорошую музыку, наверное, и нынешний Салуки. Отдельные симпатичные мелодии (заглавная песня, очевидно, стала бы хитом вообще в любом оформлении) оказываются затоптаны безобразно-сентиментальными аранжировками, соединяющими худшее от обоих жанров. Естественный для 25/17 жанр «Рэп под пианинку» является очевидным производным базового рок-жанра — баллад под пианино; соответственно, и рок-стилизация имела бы смысл в сторону Элтона Джона (ну, или группы Coldplay), а никак не тяжёлого рока, как сделали на «Русском подорожнике». Ритмическое разнообразие рэпа хорошо смотрелось бы в минималистическом рок-переосмыслении, но с богатыми инструменталами часто создаёт ощущение, что «25/17» решили записать русский вариант альбома в жанре «stomp-clap-hey».
Своего дна «Русский подорожник» достигает в видеоверсии. Снятая почти целиком актрисой Юлией Ауг, она является своего рода нарезкой воображаемого сериала из дневного вещания о беспросветной жизни провинциальной России: страны боксёров, алкашей, заплаканных стариков и студенток в поисках мужчины лет на двадцать постарше. И так неприятно серьёзные (хотя праймовые «25/17» были вполне забавны) песни вместе с клипами становятся совсем уж забубённо занудными.
Просто посмотрите, как под слова «Малой на улице сам по себе как подорожник / Он не боится никого, ведь у него есть ножик / Его тошнит от пирогов, он ненавидит стихи / А поп, с которым он бухал, простил ему грехи» Захар Прилепин с заплаканными глазами расписывается в книжке «Грех» случайной поклоннице, которую повстречал в придорожной столовке. По отдельности все эти образы просто неуместно насуплены, но в сумме вызывают натурально хохот: кажется, что в кадр уже физически невозможно впихнуть ничего более претенциозно-чувствительного, а за кадром нельзя сказать более нелепых слов.
Умереть от счастья
В искусстве редки примеры прямых причинно-следственных связей, но годы спустя кажется, что именно «Русский подорожник», его эстетика и шумиха вокруг него, стали прямой причиной того, что в 2015-м в русском рэпе произошел «переворот игры» и полностью сменился пантеон звёзд. Мокрые глаза Захара Прилепина, которыми он оглядывает плотно налегающих на суп срочнослужащих, будто сами собой заставляют материализоваться из воздуха «Black Siemens» Фараона — клип, в котором молодые мужчины не объект старческого любования и старческой заботы, а самостоятельные герои собственных (клёвых) историй.
Из гитарных пошлостей альбома словно от обратного складывается идеальная блюз-роковая поэтика гитарных фрагментов «Дома с нормальными явлениями» Скриптонита. Из чувства противоречия с пустозвонным национализмом «25/17» ATL на «Марабу» цедит идеальное: «Это не Серёга грустный / Это язык суровый русский». У панка была чёткая цель для проклятий, жанр, наперекор которому они делали все и всегда — прог-рок. Новая школа русского рэпа никогда не говорила этого вслух, но объединена была желанием делать всё наоборот, чем 25/17 на «Русском подорожнике».
Но и на этом история «25/17» не закончилась.
В 2017-м они выпустили альбом «Ева едет в Вавилон», который получил приз за альбом года на премии «Чартова дюжина». Годом ранее такой приз получили «Ночные Снайперы», годом позже — «ДДТ». Слушать «Еву» даже труднее, чем «Русский подорожник», и, что важнее, уже и не нужно: «Аффинаж», фитующие там с «25/17», уже успели придумать новый кондовый русский рок на гораздо более надежном эстетическом основании, чем поп-рэп конца нулевых. «Ева едет в Вавилон» — последний гвоздь в гроб русского рока образца «Нашего радио».
А ещё в 2017-м «25/17» выпустили «Умереть от счастья» — совершенно нормальный, местами даже прямо хороший рэп-альбом в духе этого самого золотого 2017-го. На «Умереть от счастья» хорошие биты, нет поп-припевов Анта, а хриплая читка Бледного воспринимается как более реалистичный вариант комиксно-гангстерского флоу Брутто из «Каспийского Груза». На песне «Дурачок» Глеб Самойлов звучит как самый манерный рэпер новой школы, а саксофонное соло Сергея Летова кажется сбежавшим из какого-то последнего бита Ромы Англичанина. Русский рок 1980-х и 1990-х, андеграундный рэп нулевых и клёвый, свежий разнообразный новый русский хип-хоп второй половины 2010-х на «Умереть от счастья» соединяются легко и естественно, как будто так и надо. Альбом, естественно, прошёл в тени титанических работ Скриптонита, ЛСП, Каспийского Груза и остальных героев 2017-го, но нельзя не признать: с третьей попытки, когда их уже никто не слушал и пример их никого не задевал, «25/17» всё-таки сделали то, чего хотели на «Русском подорожнике».
Это мысли на бегу — только общие очертания огромной, одной из самых больших судеб в истории русского рэпа. Из одних только комических несуразностей «25/17» можно составить текст в два раза больше (например, назвавшиеся в честь пародии на библейскую цитату, Бледный и Ант в какой-то момент стали нешуточными, не пародийными верующими православными). Если писать историю 25/17 всерьёз, то материала там на книгу.
Это, наверное, и есть главный итог их четвертьвековой карьеры.