9 июля в прокат вышел фильм ужасов «Долина улыбок» итальянского режиссёра Паоло Стрипполи. Эксклюзивно для «Сноба» Дмитрий Елагин поговорил с ним в Риме об итальянских хоррорах, христианской религии, экстремальной эмпатии и желании быть любимым.
Италия известна прежде всего своими драмами,
историческими картинами и, реже, комедиями. Вы же сняли хоррор, что кажется
большой редкостью. Расскажите, какова ситуация с фильмами ужасов в Италии,
интересны ли они местному зрителю?
На самом деле у нас есть традиция хорроров в
поджанре джалло (фильмы джалло были популярны в 60-х и 70-х годах, они
отличаются яркой цветовой палитрой, экспрессивными сценами насилия и
детективными сюжетами. — Прим. ред.), их снимали Марио Бава, Дарио
Ардженто и Лучо Фульчи. Фильмы ужасов у нас перестали производить в 90-е годы,
поэтому многие итальянцы отвыкли от продукции в этом жанре и хотят видеть то же
самое джалло на экране. Но за тридцать-сорок лет жанр хоррора сильно изменился.
Я считаю, что, если мы хотим создавать фильмы ужасов в Италии, интересные
молодой, широкой публике, то должны ориентироваться на современное кино.
Как итальянцы приняли ваше кино? Оно во
многом посвящено чувствительным для общества темам, в том числе религии.
Я думаю, что сейчас в Италии мало кто обеспокоен
вопросами религии и веры. Тем более целевая аудитория моего кино — не взрослое
поколение, а люди до 45 лет. Да и в Италии мы можем о многом говорить открыто.
Мне кажется, что кино хорошо приняли. Для нас небольшой проблемой стал лишь
прокат из-за конфликта по поводу возрастного рейтинга.
Как вы пришли к идее персонажа, который
будто бы всеми любим, а на деле одинок и скрывает ото всех важную часть своей
идентичности, потому что его любовь не принимают?
Я хотел поговорить о том, как любовь может
быть абьюзивной. Жители деревни не любят Маттео, они используют его, чтобы не
чувствовать негативные эмоции. В подростковом возрасте особо важны настоящие
чувства, а Маттео лишён их — его отношения с людьми вокруг фальшивы. В
реальности подростки крайне редко эмпатичны, а Маттео — другой, он настолько
эмпатичный персонаж, что способен стереть чужую боль. У него есть дар, который
одновременно является проклятием. Его воспринимают либо как фрика, либо как
святого. А он просто хочет быть собой, быть частью нормального общества.
В своём трактате «Страх и трепет» философ
Сёрен Кьеркегор рассуждает о морали на примере библейского сюжета об Аврааме:
Бог в виде испытания на верность приказал мужчине принести в жертву
собственного сына, а тот на это согласился. По мнению Кьеркегора, оказалось,
что вера стоит выше человеческой жизни, выше этики и гуманизма. Эту же логику
по отношению к Маттео можно проследить в «Долине улыбок», где люди из-за веры
забывают о реальном человеке. Считаете ли вы свой фильм прямой критикой
религиозного мышления?
Нет, потому что для меня религия — это
очень странный концепт, мне она непонятна. При этом думаю, что хорошо для
человека во что-то верить. Быть по-настоящему религиозным требует огромного
мужества.
Что же мне хотелось покритиковать, так
это молодых людей, которые из-за внутреннего кризиса ударяются в какие-либо
максимы. В случае «Долины улыбок» религия — это лишь метафора зависимости,
опасной для всех аддикции.
Как же тогда молодым людям разрешить этот
кризис? Что же может помочь им?
Свобода и любовь. Знаете, почему молодёжь сейчас
всё менее и менее религиозна? Потому что та или иная конфессия базируется на
строгих правилах. Маттео подобен птице в клетке — никто, особенно в юном
возрасте, не хочет чувствовать себя запертым. Все хотят быть любимы, чтобы был
хоть один человек, кто любит вас по-настоящему. Бог может быть этой любящей
фигурой, но чаще всего он предстаёт в роли строгого отца, который судит и
решает судьбу загробной жизни. Это пугает и отталкивает молодых людей.