После бараков, в 1978 году, моя семья переехала в двухэтажный дом.
Дом двухподъездый. Двухэтажный.
Высокие лестницы из дерева и по две квартиры на каждом этаже. Основа дома из кирпичей, а все остальное из дерева: балки, доски, дранка, на которую наносили штукатурку. Дальше шли известь, мел.
Потолки высотой 3.3 метра.
В одной квартире три комнаты и общая большая кухня с четырехкомфорочной плитой с духовкой. В углах личные небольшие столы с полками.
Когда мама зажигала духовку, из нее лезли жирные тараканы и я их расстреливать из железного двухствольного пистолета присосками.
А еще мышей ловил. Тихооонечко подкрадешься за молодой мышкой, которая что то на кухне нашла и пальцем нажимаешь на хвост — попалась. В банку ее.
Такая квартира, обычно, делилась на две семьи.
Туалет с унитазом и бачком, подвешанным к потолку и от него цепочка с ручкой, чтобы смывать.
Чтобы не воняло жгли немного газетных кусочков и ей же, газетой (двумя руками смягчив ее) вытирали жэпу. Ершиков не было и когда ты писаешь, то, заодно, и смываешь черкаши.
Душа и тем более ванны — не было. Мыться в бане общественной раз в неделю.
Была просторная комната с раковиной. В ней стояла или стояли большая, как бочка, стиральные машины (одна или две, смотря сколько хозяек). С ручным отжимом в виде двух валиков.
Вставляешь простыни между валиками, крутишь и отжимаешь. Надо было еще крышку от стиралки под валики подложить, чтобы вода стекала в машинку, а не на пол.
Стирали Триалоном, это такая паста в небольших пластиковых кубышках и простым стиральным порошком.
А что не отстировалось, то кипятили в больших баках на кухонной плите, помешивая деревяными большими щипцами.
Потом во дворе натягивались бельевые веревки , развешивали белье и подпирали длинными деревянными палками, чтобы белье не доставало до земли. И ожерелье с деревяными прищепками — украшение домохозяек. А мы, пацанами, из этих прищепок делали самострелы.
В каждой комнате точка под радио, которое гимном Советского Союза тебя, да и всю страну, будила в 6 утра. Ждешь 4 минуты, пока играет гимн и только потом встаешь. Утренняя гимнастика по радио — как рылсы.
Телевизоры ловили волну от простых антенн, которые стояли на самом телевизоре.
Почти на каждом окне — кормушка для птиц или сетки авоськи с мясом, салом во время зимы.
Холодильники были маленькими, громкими и их нужно было очень часто размораживать и мыть. Иначе все настолько промерзнет, что и закрыть холодильник было уже невозможно.
Обязательно часы будильник, которые тикали как метроном, а звенели еще громче. И когда заводишь — был своеобразный шум шестеренок.
Вся канализация и отопление из чугуна. Топили так, что на радиаторе нельзя было в шерстянных носках стоять — обжигало.
Окна деревянные, которые заклеивали газетой, нарезанной на полосы (вроде с помощью пва, тут не помню)
Полы красились коричневой эмалью. Потолки белились мелом.
Изначально стены украшались какими то цветочками с помощью валика. И чуть позже появились бумажные обои. Надо было с одной стороны отрезать полоску по все длине и клеилось это все на клейстер, сваренный из муки и воды (точный рецепт есть у кого?)
Не помню переодичность, но появлялась машина типа ГАЗ (мусорка) и ходила женщина с массивным колокольчиком и заходя в подьезд звонила им.
Надо было бежать с ведром с мусором (никаких пакетов тогда не было) и вытряхивать в мусорку. Не успел — жди следующей мусорки. А они, если не ошибаюсь, ездили не каждый день.
Все друг друга знали поименно. Судачили каждый про всех и вечером, на крылечке, собирались просто поболтать. Все разом.
И дожди были теплыми (вот серьезно) и детишками мы бегали босиком под ним.
И ждали, когда наш дом снесут, построят трамвайное депо, а нам всем выдадут изолированные квартиры.
Дом до сих пор стоит.
