Раз в неделю по средам музыкальный обозреватель «Сноба» Антон Серенков выбирает заметное явление из современной российской музыки и объясняет его нам. Сегодня слушаем «Летние каникулы» — мини-альбом группы «Диктофон» Антона Макарова, который очень похож на Джарвиса Кокера — своей худобой (но, увы, не музыкой).
Московско-Жуковская группа «Диктофон»
выпустила мини-альбом «Летние каникулы».
Обычно из серии таких мини-альбомов группа
собирает целый альбом, так что слушать его можно и как просто четыре песни, и
как анонс целой новой программы. Это будет уже седьмой студийный альбом
«Диктофона», все семь вышли в 2020-е; ещё были концертники, сольники, фиты,
продакшн-подработки… «Диктофон» и её лидер Антон Макаров — вероятно, самая
продуктивная русская гитарная группа эпохи. Что же они произвели?
Антон Макаров – мечта журналиста.
Ему чуть за тридцать, но он уже записал
десяток часов музыки и дал интервью на небольшую книжку. С детства Макаров
фанатеет по классическому року; дискографии The Doors, The
Beatles, Creedence Clearwater Revival, The Who и Боба Дилана он знает
досконально и легко поддерживает разговор о них с любого места. С подросткового
возраста пишет рок-альбомы: сам играет на всех инструментах, сам сочиняет
песни, довольно убедительно поёт в такой блюзово-соуловой манере, которая
хорошо идёт белым рок-певцам от Джима Моррисона до Дэна Ауэрбаха.
Старшеклассником он провёл бездну времени
уличным музыкантом в Праге и Париже. Подбирал на гитаре рок-хиты, подыгрывал
себе бубном, привязанным к ноге; одно время был штатным музыкантом в
затрапезном парижском баре, где за 250 евро жарил подряд все песни, какие знал,
с восьми вечера до двух ночи. Отличная школа рока, идеальный способ набить руку
и приучиться к звуку и строю рок-стандартов. Добавьте к этому, что между Прагой
и Парижем Макаров перемещался, дочитывая «Улисса», — он дипломированный
лингвист.
В 2010-е Макаров играл рок в основном на
английском, а единственный русскоязычный альбом справедливо посчитал неудачным:
механический перевод блюзроковых фонем на русский даёт стойкое ощущение
ресторанных песен, не стал исключением и опыт Макарова. В конце 2010-х под
влиянием групп «Свидание» и «Дайте Танк (!)», в концертном составе которых он
поездил по стране, стал внутренне склоняться к полному переходу на русский. В
2019-м в качестве соавтора и аранжировщика записал сольный альбом Гаркуши из
«АукцЫона» — получился неброский, но компетентный гитарный инди-поп со странным
вокалом. В начале 2020-го Макаров решил писать только песни на русском и все
отныне подписывать словом «Диктофон».
Звуки Ху
Дискография «Диктофона» в пересказе звучит
как меломанская мечта. Макаров не просто перешёл на русский, а решил «организовать коллектив в жанре советской рок-песни». Не просто стал
переводить рок на русский, а взялся продолжать «традицию тёмной волны советской
музыки 1980-х: Московской рок-лаборатории, Свердловского и Ленинградского
рок-клубов». Если русский пост-панк 2010-х — это плохо сыгранная группа Кино,
то Макаров принципиально решил ориентироваться на «Звуки Му». Если «рок на
русском» — всегда перевод англо-американской классики, то Макаров решил
переводить со словарем, доставшимся ему от предыдущих поколений.
Макаров решил делать «Диктофон» максимально
аналоговым, играть и сводить всё, что возможно, не в программах на компьютере,
а физически. «Записи шестидесятых годов сделаны на аналоговом оборудовании,
которого в то время было достаточно. Оно всегда работало с искажением,
неправильно», как заправский аудиофил объясняет он в интервью свои рыскания по московским студиям в
поисках интересных инструментов и звукозаписывающих средств.
«Я откопал
студии, где можно поработать с настоящими клавишными 1970-х, винтажными
усилителями 1960-х, барабанами и ретро-микрофонами. Часто используя и свою
скромную коллекцию всякого. Сведение превратилось не в тыканье мышкой по
экрану, а в более вдумчивый процесс кручения металлических ручек. Как это было
последние почти 100 лет истории звукозаписи». Много пишется Макаров и дома, он
мультиинструменталист.
Соединение эстетики позднесоветского рока и
более современного англо-американского ретро-блюз-рока даже на уровне концепции
должно давать результат, который до Макарова физически никто не получал. У
«Диктофона» есть каверы на «Звуки Му», «Оберманекен» и «Браво», и песни реально
приведены в максимально близкое к современному року звучание без потери
идентичности.
Макарову от смешения эпох и эстетик кружит
голову, он фонтанирует оригинальными идеями даже в интервью: «Предложу Армену
Григоряну записать альбом с использованием пленочного магнитофона, дешёвой
драм-машины и акустической гитары, а потом наложить пианино и скрипку».
Остроумно, логично, свежо — «стильный камбэк Крематория» звучит круто, как ни
посмотри. Кроме альбома ветерана Гаркуши Марков писал альбом средневозрастной
«Сансаре», тоже вполне прилично звучащий; в общем, это не пустые фантазии, он
реально может такое провернуть.
Добавьте к этому бесконечные меломанские шутки
в самой музыке Макарова: у всех великих рок-групп были концертники — у
«Диктофона» они выходят стабильно раз в два года. Есть один с названием «Почти
1000 москвичей и гостей столицы не могут ошибаться два дня подряд». У The Doors
был в честь реальной лос-анджелесской гостиницы альбом «Morrison Hotel», у
«Диктофона» в честь реального московского хостела есть «Макаров Хостел» — и это
рок-опера. Альбом «Жестокие романсы» пытался соединить одноименный жанр XIX
века с советским джазом и блю-айд-соулом.
Макаров 2010-х был пухлым и выглядел слишком
безобидно для рок-звезды; Макаров 2020-х — тощий и надменный, если не русский
Джарвис Кокер, то что-то близкое. Макаров женат на актрисе и певице Тереле,
вдвоём они записали мини-альбом «Музыка для секса» и глядя на них всякий
скажет: «Чёрт возьми, эти двое явно что-нибудь да знают о сексе!»
Если вы любите рок, то «Диктофон» и Антона
Макарова как такового хочется не то что слушать, его хочется съесть. Кажется,
что он может вернуть в вашу жизнь рок-н-ролл даже не включая, собственно,
музыку.
Кажется, пока не включишь музыку.
ДИИктофон
«Летние каникулы» — это 12 минут безобидного и
совершенно не запоминающегося, не аудиофильского инди-попа. Вступительная «Я
люблю тебя» благодаря низкому сексуальному голосу Макарова немного похожа на
праймового Мака Демарко, но бесконечная болтовня певца к концу всего-то
трёхминутной песни разгоняет всякую загадочность и томность. В песне «Далеко»
симпатичная, довольно сложно извивающаяся мелодия, но где-то с середины Макаров
принимается просто по кругу петь один и тот же припев, будто не знает, чем
песню закончить. Бессодержательная баллада «Суши-бар» и несмешной комедийный
номер «Гол!» оставляют ощущение, что «Диктофон» выпускает просто все песни,
какие Макаров сочиняет.
На The Who, The Doors, Сержа Генсбура или
что-то в таком духе «Летние каникулы» вообще не похожи, а похожи, ну, на группу
«Свидание». Ещё на группу «Дайте Танк (!)». Как «Свидание», Макаров пытается
выйти в песнях к романтически-ироническому настроению; как «Дайте Танк (!)» —
бесконечно острит сложными предложениями. Ничего плохого про это сказать
нельзя, но как будто для такого результата вовсе и не обязательно было с
младших классов зубрить Боба Дилана, а ограничиться парой песен группы «Браво».
Тем более удручающее впечатление производит
дискография «Диктофона» в целом. Кроме двух описанных типов песен, огромную
часть её составляют всё те же ретро-блюз-роковые стилизации, которыми Макаров
занимался в 2010-е. Ни следа лоу-файной взрывной энергии The Who или
сексуальной заряженности The Doors там нет, а есть стойкое
ощущение на ходу сооружённой русскоязычной адаптации общих мест Arctic Monkeys
и The Black Keys времён юности Макарова. Ни следа рок-угара нет и на
многочисленных концертных альбомах «Диктофона». Смычкой советского сонграйтинга
с современным можно считать разве что склонность Макарова без конца что-то
говорить в песнях. Если бы все эти песни Макаров не штамповал уже десять лет с
лишним, можно было бы предположить, что их за час сочинила нейронка: риффы не
запоминаются, как ни старайся, слова случайны, инструменты записаны не ярко, а
просто средненько. Мелодий, считайте, и нет.
Макаров-текстовик умудряется на своем фоне
сделать гением стихосложения Дмитрия Мозжухина. Тексты «Дайте Танк (!)» душны в
своем самодовольном солипсизме, но тексты «Диктофона» просто мешают редким удачным
мелодиям, которые всё-таки придумывает Макаров. «Кисель» с «Макаров Хостела» у
«Дайте Танк (!)» был бы хитом, но у «Диктофона» даже сложно сказать, о чём (и
зачем) в песне идёт речь.
Степень словесной неприхотливости Макарова
такая, что у него есть, например, песня, где он в припеве с чувством поёт
«Ябеда-корябеда, солёный огурец, на земле валяется, никто его не ест». Очевидно
без цели, просто потому что вспомнил и подумал, что будет забавно такое спеть.
В припеве как бы любовной песни «А как же я?» он цитирует Карлсона: «Малыш, а
как же я? / Ведь я же лучше собаки» — и это вызывает примерно такое же
недоумение, как если бы кто-то скормил нейросети запрос «сочини альбом Arctic
Monkeys на диалоги из советских мультфильмов».
Парадоксально Макаров умудряется перевернуть
даже ожидания от своих отношений с Терелей. Обычно девушка-певица такого
композитора-многостаночника кормится его песнями, но у Макарова, наоборот,
фактически лучшая песня — довольно убедительный слоу-бёрнер «Оркестр», кавер на
песню Терели. Вообще прошлогодний альбом Терели «Среднестатистическая женщина»,
где Макаров только делал аранжировки мелодий жены, а сам молчал — лучше любого
альбома «Диктофона». Возможно, хороший альбом «Диктофона» — это альбом каверов
Макарова на песни Терели и позднесоветских рок-групп второго ряда?
В качестве фоновой, необязательной,
успокоительной музыки и «Летние каникулы», и вообще «Диктофон» — нормальная,
порядочная музыка. Зайди вы в дождь и непогоду в случайный бар, где неизвестная
группа играет такую музыку, вероятно, вы рот разинете от удивления: мама
дорогая, да это же почти Джим Моррисон на меня смотрит поверх пивной пены и
тарелки с солёными сушками! Но «Диктофон» действует не в баре, а на фоне
рок-ренессанса русской музыки лета 2026-го, когда можно от альбома Cupsize
пережить те же, чувства, что от праймового Ариэля Пинка, от душной рок-оперы
Тёмного Принца — как от душных прог-рок-опер 1970-х, а от рок-треков Салуки —
как, ну, в общем, от грувовых хитов The Doors.
Возможно, рок и не должен быть исступлённым,
истошным, эйфорическим, надсадным, вырвиглазным. Нужно что-то и в баре играть.
Но вряд ли сам Макаров полюбил бы The Doors, будь они только вежливо-болтливой
группой из баров. Вряд ли бы он сам, семнадцатилетний, простуженный и пьяный от
внимания незнакомых людей в душном тесном баре, охрипший лупил бы шесть часов
подряд на гитаре, где уже две струны порвались, песни «Диктофона».