Яркий представитель «якутской волны» Степан Бурнашев представляет фолк-хоррор «Пентхаус», снятый в Малайзии на английском языке. В главных ролях — якутская актриса Ирина Михайлова, звезда «Белого ягеля», «Ыт» и «Нууччи», и японский актёр Содзи Араи, который снимался у Такаси Миике и Рюсукэ Хамагути. Среди авторских примет — шаманы, колдуны, фольклорные якутские элементы, и всё это на высоте семидесятого этажа небоскрёба в Куала-Лумпуре. Кинокритик Сергей Сычёв рассказывает, насколько удался первый опыт Бурнашева в работе за пределами родины.
Год назад, в мае 2025 года, мы случайно встретились на набережной Круазетт со Степаном Бурнашевым и Дмитрием Давыдовым. Это флагманский дуэт якутского кино, они часто работают вместе, снимаются друг у друга, получают все возможные призы и собирают в регионе достаточную кассу, чтобы работать дальше. Давыдов известен по фильмам «Пугало», «Костёр на ветру», «Молодость», «Песни лета». Бурнашев снял «Чёрный снег», «Наша зима» и скандальную «Айту», которую показательно лишали прокатного удостоверения, когда она уже стала коммерческим хитом. Ещё у Бурнашева с Давыдовым были альманахи «Ыт» и «Эт». В общем, режиссеры очень крупные, хотя и совершенно разные по почерку: Давыдов более экспериментальный, «артхаусный», Бурнашев ориентирован на зрительское, жанровое кино.
Тогда в Каннах Бурнашев рассказал мне, что приехал не на сам фестиваль, а на кинорынок, который проходит одновременно с ним. Потому что он снял на английском языке фильм «Пентхаус», и теперь для этой готовой картины он планировал искать в Каннах дистрибьюторов на разные территории.
Всё это очень интриговало, но ждать подробности пришлось больше года. Теперь «Пентхаус» выходит в российский кинопрокат, и его наконец-то можно оценить. В центре фильма — якутская красавица Саина, которую сыграла жена Бурнашева и выдающаяся актриса Ирина Михайлова. Её лучшая работа — в арт-драме Владимира Мункуева «Нуучча», которая, хоть и полочная, доступна в интернете. Саина живёт с любимым мужем, амбициозным бизнесменом Дэвидом (Содзи Араи). Он американец с японскими корнями. Они недавно переехали в Малайзию, у них новорождённый малыш и большие планы на будущее. Дэвид вот-вот получит выгодный контракт, и тогда всё будет совсем чудесно.
Всё это отличный зачин для интернационального проекта: США, Япония, Якутия, Малайзия, здесь все друг другу одновременно и чужие, и свои, потому что каждый тут в положении «гостя». Жаль, что фильм в нашем прокате будет идти с русским дубляжом, потому что, конечно, хотелось бы слышать эту разницу так же, как, например, в «Аноре».
Фильм начинается с того, что у Саины начинаются странные видения. Пентхаус на семидесятом этаже вдруг превращается для неё в камеру пыток. То Саина видит таинственную девушку по ночам, то слышит странные звуки, у неё постоянно болит голова, сознание её помутнено. Муж слишком занят, чтобы воспринимать всерьёз все эти «фантазии», но Саина выросла там, где к потустороннему миру относятся серьёзно. Поэтому она и обращается к опыту своих предков, и ищет помощи у местных оккультистов. Саина убеждена, что над пентхаусом тяготеет проклятие, и если разгадать тайну, то и видения прекратятся. При этом она на всякий случай ходит к психотерапевту и лечит возможную послеродовую депрессию: возможно ведь, что дело только в ней (но нет).
Самое интересное в этом хорроре (или мистическом триллере, как больше нравится) — это его фолк-составляющая и как раз упомянутый диалог культур. Уже в одной из первых сцен, например, супруги приходят в гости к деловым партнерам Дэвида, местной мусульманской семье, и Саина поражает их рассказом о температуре в минус пятьдесят градусов и национальных верованиях, а потом не только дарит хомус (якутский варган), но и учит на нём играть. Мы понимаем, что вся эта история и оптика, которой мы пользуемся, напрямую связаны с культурным диалогом, взаимопроникновением, и исход, в конечном счёте, зависит от того, какой код победит. Кто прав — шаман или психолог? Якутский мистицизм или американский прагматизм? Или ещё какая-то сила, которую не учли сразу?
Дело тут не в сюжете, потому что зритель уже к концу первого акта понимает, что будет дальше: фильм не стесняется быть предсказуемым, простым и даже старомодным. Его главному референсу уже больше 80 лет, но назвать его сразу было бы спойлером. Куда важнее именно фигура главной героини, ради которой весь фильм и существует. Поражает то, насколько, с одной стороны, Саина — плоть от плоти якутской культуры, а с другой — открыта ко всему новому. Как она отважно пробует все способы разобраться в природе своих кошмаров, допуская любые варианты развития событий. Древнее проклятие? Шизофрения? Неотмщённое убийство? Родовая травма? Она жарит оладьи, раскладывает их по углам квартиры и просит духов не беспокоить её. Но это не мешает ей пойти к частному детективу и попросить его тоже поработать над этим делом. Саина — уникальное сочетание рационального подхода и женской интуиции, уязвимости и твёрдости, внимания к деталям и выстраиванию собственных концепций.
Мы не сомневаемся, что проблема с пентхаусом в итоге решится, но следим мы не за этим. Нас интересует модель поведения, которую предлагает Бурнашев. Модель выживания в многополюсном и изменчивом мире, модель сохранения идентичности и одновременного выстраивания новых связей. На примере «Пентхауса» мы видим, как сложно добиться такого баланса, но также видим и то, что тот, кто последовательно идёт этим путём, преодолеет все препятствия, а остальные обречены на поражение. И это отличный концепт для первого международного проекта. А Бурнашев уже вовсю делает следующие, и если здесь в центре была женщина, то теперь, по слухам, нас ждёт притча о мужчине, что тоже очень интригует.