Дмитрий Самойлов — о спектакле Владимира Панкова «Старший сын», посвященном Евгению Леонову.
В «Ленкоме Марка Захарова» поставили пьесу Александра Вампилова «Старший сын». Спектакль, как и заявлено, получился в большей степени посвящением Евгению Леонову, нежели инсценировкой или переосмыслением драматического материала.
Прежде чем говорить о спектакле, имеет смысл определиться — а о чём вообще пьеса Вампилова? Двое случайных знакомых ищут, где переночевать. Ради ночлега один из них выдаёт себя за старшего сына хозяина дома. Появление мнимого родственника выявляет общечеловеческие и житейские проблемы семьи — дочь не любит жениха, отец оказался неудачником, сын бьётся в психическом припадке несчастной любви к взрослой женщине.
Вампилов написал драму о развале института семьи. Не конкретной семьи, а явления вообще. Каждое упоминание семьи в пьесе так или иначе отсылает к какому-то изъяну. Сарафановы живут без матери, «старший сын» Бусыгин — без отца. Наталья, в которую влюблён Васенька, работает в суде и знает всех мужчин города, потому что они все разводятся. Дочь Сарафанова собирается замуж за нелюбимого лётчика, кроме того, обязательным условием замужества почему-то является спешный отъезд на Сахалин. Полноценная семья будто бы вообще невозможна, и людям приходится клеить нечто выдуманное и искусственное, возникающее из случайных обстоятельств, придумывать себе и любовь, и родню. И единственный нормальный человек в этом паноптикуме — младший Васенька, который, конечно, нервный, но подвижность психики легко объяснима его юным возрастом.
Это довольно популярная пьеса, и ставят её обычно как весёлую авантюру, перерастающую в трогательную мелодраму. Больше всего известен вариант режиссёра Виталия Мельникова с Евгением Леоновым, Николаем Караченцовым, Михаилом Боярским и Светланой Крючковой в главных ролях. Именно этот вариант интерпретируют сейчас в «Ленкоме». Мы можем это утверждать, потому что, во-первых, спектакль посвящён Евгению Леонову, а во-вторых, главную роль играет его сын — Андрей Евгеньевич.
Основная сюжетная линия пьесы тут дополнена чтением писем Евгения Павловича своему сыну, который стоит перед зрителем на сцене. Это делает спектакль ещё более сентиментальным — будто посвящения было недостаточно.
Для зрителей придумано развлечение — живой ансамбль исполняет советские песни 60–70-х годов: «Всё, что в жизни есть у меня», «Мечта сбывается» и так далее.
В самом начале спектакля есть удивительный эпизод — из стоящего на авансцене шкафа вылезает похожий на Чикатило культурист в очках, который начинает приманивать конфеткой двух оставшихся без ночлега друзей. Это, как значится в программке, «Сосед Сарафановых» в исполнении атлетично сложенного актёра Олега Кныша. Трудно сказать, как этот персонаж влияет на действие, но именно своей неуместностью он производит сильное впечатление на зрителя и работает как прекрасная режиссёрская находка.
Ещё очень хорош Васенька в исполнении молодого Александра Фокина — человек мало того что обладает сильнейшим природным обаянием, ещё и владеет вполне академическими театральными приёмами, играет остроумно, сложно и пластично.
Но зрителей интересует только одно — насколько главный герой похож на Леонова. Позади меня сидел человек, который сказал: «Вот глаза закрываю, и будто тот Леонов говорит». Это тяжкое бремя детей великих артистов — светить в зал или с экрана отражённым светом. Но нельзя не отметить, что Андрей Леонов хороший — действительно хороший — артист. Просто вот так оказалось нужно для театральных интересов — играть роль своего отца, всегда быть объектом сравнения. Это трудная, но благородная доля.
Дуэт Володи и Сильвы в фильме Мельникова прочно стоял на контрасте — у Боярского вызывающе несоветская внешность, а у Караченцова — напротив, очень даже советская, своя. Так они и тянули сюжет на единстве и борьбе противоположностей. Эта дихотомия сохранена и в спектакле Владимира Панкова. Илья Халмурзаев, играющий Владимира Бусыгина, кажется хоть и непростым, но очень понятным парнем, в то время как Игорь Коняхин играет голливудскую звезду на сельской дискотеке — его эффектная внешность соткана из стереотипов и переходит в разряд комического подражания.
Главная задача при постановке «Старшего сына» — растрогать зрителей. Нужно довести действие до отчаяния, до осознания ужаса в момент признания и разоблачения и одарить зал катарсисом в момент принятия — когда отец говорит, что любит всех своих детей, даже если кто-то из них его ребёнком и не является. Это у Владимира Панкова и его актёров получилось — зритель сопереживает этим нелепым, обманутым и запутавшимся персонажам, которые почему-то слишком много пьют — спектакль начинается с того, что герой Леонова выпивает стакан спрятанной за диваном водки. Может быть, тут расчёт на так называемые пьяные слёзы и истончённую в буфете нервную систему?
Зритель готов быть растроганным, как семья Сарафановых была готова быть обманутой. Каждый получает не просто то, что заслуживает, а прямо-таки то, что хочет.