В Театре Пушкина представили одну из самых ожидаемых премьер сезона — «Оперу нищих» Евгения Писарева по Брехту и Вайлю. Максим Матвеев — в роли Мэкки-ножа — вернулся на театральную сцену после долгого перерыва. «Сноб» рассказывает, как почти век спустя театр вступил в диалог с легендарной постановкой Александра Таирова и что из этого получилось.
В Театре Пушкина прошли первые показы «Оперы нищих» — одной из самых ожидаемых премьер сезона. В главной роли — Максим Матвеев, который вернулся на сцену после долгого перерыва. Новая постановка Евгения Писарева, признанного мастера в режиссуре музыкальных спектаклей, — своего рода оммаж спектаклю «Трёхгрошовая опера» 1930 года Александра Таирова, который первый в России взялся за эту пьесу Брехта. Дарья Андреева делится подробностями
В начале спектакля на большом экране показывают архивные кадры постановки Таирова почти столетней давности. А потом перед зрителем «распахивается» большое пустое пространство, обрамлённое терракотовыми кирпичными сводами (художник Зиновий Марголин), в глубине виднеется арка-туннель, где расположился оркестр. Это максимально нивелированное оформление служит декорациями и для артели «Нищета и доброта» (предприятие Джонатана Пичема, которое делает бизнес на притворных нищих, бродягах и калеках), и для конюшни, где обосновался главный преступник Лондона Мэкки-нож, и для тюрьмы с полицейским участком.
Время действия — XIX век, город ждёт коронации королевы Виктории, улицы наводнили попрошайки из артели Питема (Александр Матросов), банда Мэкки-ножа тоже время зря не теряет и ведёт свою бандитскую деятельность. Мэкки-нож решает жениться на дочери Пичема Полли (Елизавета Кононова), и именно их «тайный» брак и становится отправной точкой для сюжета. Родители Полли не могут этого допустить, они всеми силами стараются упечь Мэкки за решётку, но начальник лондонской полиции — большой друг Мэкки, он всюду его прикрывает.
В пьесе и постановке нет положительных персонажей: все лгут, обманывают, предают самых близких, одержимы жаждой наживы. И при этом многие из них не лишены обаяния. Совершенно восхитительны в своей изворотливости и пронырстве муж и жена Пичемы. Селию Пичем играет Анастасия Лебедева, и это один из самых ярких и интересных образов в спектакле. Эта бестия, любящая приложиться к бутылке, способна к быстрой мимикрии: то она изображает страдания и лень, то настойчивость и силу, то могущество и власть. Персонаж Александра Матросова тоже очень убедителен: под маской человека добродетельного скрывается хитрый делец, подчинивший своей нищенской стае весь город: его наёмные попрошайки исправно платят ему дань, на что он живёт припеваючи.
Примечательна трансформация их дочери Полли: из безумно влюблённой в Мэкки простушки постепенно вылупляется ядовитая стерва, у которой отлично получается держать бандитов в узде и больше не поддаваться чувствам.
А сам Мэкки-нож? Он красив и манок, притягателен, остроумен, меток, точен, уверен в себе. Слишком обворожителен, чтобы на него долго злиться: поэтому все его женщины прощают ему обманы и измены, вся его банда ходит по струнке, а начальник полиции Браун (Антон Феоктистов) рвёт на себе волосы, когда приходится-таки засадить Мэкки за решётку. Мне кажется, Максим Матвеев даже чересчур хорош собой для такой роли: в нём мало устрашающего, злого, немного недостаёт жестокости и силы. Он скорее безрассуден, чем расчётлив, полагается на счастливый случай, поэтому вместо того, чтобы бежать из города (когда на него начинает охоту полиция), он приходит пересидеть опасное время в любимый бордель.
Именно хозяйка борделя, его бывшая возлюбленная Дженни-Ягодка (Александра Урсуляк), и сдаёт его с потрохами за небольшую мзду, обещанную ей четой Пичемов. От Александры Урсуляк я тоже ждала более яркого образа (ещё жива в памяти её выдающаяся роль Салли Боулз в «Кабаре» тоже в постановке Евгения Писарева). Чего-то более развязного, более крикливого. Учитывая, какими прекрасными вокальными данными обладает актриса, она могла бы просто затмить всех на сцене. Но думаю, у режиссёра была другая задача: убрать жирные краски, постричь всех под одну гребёнку, показать продажный мир, в котором деньги подчинили себе всё и вся. Показать духовную нищету, пустоту внутри, обезличивание. Тут самые злые разбойники похожи на обычных попрошаек, проститутки — на знатных леди, шефы полиции — на воров и бандитов. Понятий «хорошо» и «плохо» просто не существует, их заменили другие категории — «много» и «мало», «богато» и «бедно». Здесь, в этом мире, роскошную свадьбу, обставленную ворованной антикварной мебелью, можно сыграть в конюшне, а приготовления к королевской коронации оборачиваются знатным пиром нищебродов.
Зонги Брехта под музыку Курта Вайля в аранжировке Евгения Загота звучат современно, многие артисты уже не раз их исполняли (в постановках Бутусова), поэтому музыкальная линия просто безупречна. Костюмы тоже (художник Ольга Шаимелашвили) очень выразительны. Особенно колоритны попрошайки — со своими протезами, грязными, рваными костюмами, перебинтованными лицами и прочим бедняцким реквизитом. У Евгения Писарева получилась очень стильная постановка, которая, несомненно, станет хитом. Следуя за Брехтом, он показывает нам два финала: реалистичный и циничный, заканчивающийся казнью Мэкки-ножа (которого очень эффектно вздёргивают под колосники), и сказочно-счастливый, когда по указу королевы Мэкки получает помилование. И это очень показательно. Неважно, чем закончится эта история в насквозь продажном мире, прогнившем со всех сторон, где потеряны ориентиры и сбиты прицелы. Важно другое: какие уроки мы из этого извлечём, ведь тут, как в кривом зеркале, отражены слабости и пороки и современного нам общества.