О Столбах, «Свободе», премии и ярмарке СКАН и о том, как ресторатор Дмитрий Журкин участвует в развитии культурной жизни в городе. В общем, о Красноярске — материал из осеннего номера «Сноба».
Красноярск — культурная столица Сибири. Звание условное, но совершенно заслуженное. В Красноярске находится Музейный центр «Площадь Мира» (первый в новейшей истории страны музей современного искусства). Здесь раньше, чем в Москве, — уже с начала 1990-х годов — начали проводиться первые биеннале искусства. А еще здесь всё имени Сурикова: не считая топонимов, это художественный музей, училище и школа искусств.
Звезда Василия Сурикова могла и не взойти: его семья потеряла кормильца, когда будущему художнику было 11 лет. На счастье его поездку из Красноярска в Петербург в Императорскую Академию художеств оплатил золотопромышленник и меценат Петр Кузнецов. Тогда, чтобы стать художником, нужно было окончить академию.
Сегодня искусство в Красноярске движется к зрителю разными путями. Порой они вызывают удивление, но главное — работают. Один из лидеров местной художественной тусовки, Саня Закиров, занял стихийной выставкой мост через реку Кача. Событие 7 июля этого года запомнят многие: художественные работы развесили прямо на пролетной части моста над водой.
Еще был проект «Картонка Gallery» авторства Дарьи Бралковой. Она создала сборно-разборную конструкцию площадью 3 кв. м, в которой комфортно находиться двум зрителям. Простой и изящный картонный павильон впервые появился во дворе питерского лофт-проекта «Этажи». А затем Бралкова перевезла «Картонку» в родной Красноярск, где проект просуществовал на единоличном энтузиазме художницы до 2025 года. В павильоне проходило примерно по полдюжины выставок за сезон.
Год назад Дарья подала заявку на премию Центра развития современного искусства СКАН. И выиграла, получив и широкую известность, и крупный денежный приз. Другими словами, идти к славе можно не только тропой Василия Сурикова.
Что такое СКАН
Что касается Центра СКАН, то он возник из идеи красноярского предпринимателя Дмитрия Журкина зайти на территорию современного искусства. Проект существует три года. За это время он превратился в экосистему, состоящую из премии, ярмарки, фестиваля музыки и медиа-арта РЕ:СКАН, городских событий «СКАН Сити» и онлайн-маркета работ художников Урала, Сибири и Дальнего Востока. Впервые Журкин соприкоснулся с современным искусством в подростковом возрасте. Увидел в журнале «Ровесник» статью про Энди Уорхола и подумал: «А что, так можно было?» С этой мыслью он расклеил страницы с фото Уорхола и его работами по стенам комнаты.
Первое коммерческое предприятие Дмитрия — промоутерская группа Botanics promotion, которая родилась из студенческого театра: ее он придумал вместе с другом по институтской команде КВН Алексеем Нейманом. «Бизнес в 1990-е годы в регионе был суровым: люди торговали вагонами с древесиной и одеждой из Китая. А мы театр затеяли», — вспоминает он. Чуть позже, когда в России загремели первые рейвы, Журкин с партнером, решив срочно ворваться в самое модное, что тогда было в стране, перешли в музыкальный промоушен и организацию мероприятий. Со временем они открыли самый большой красноярский клуб вместимостью больше тысячи человек. Пока на другом конце Земли, в Нью-Йорке, загибалась легендарная «Студия 54», здесь всё только начиналось. На красноярских вечеринках Журкина и Неймана то и дело гуляли Андрей Бартенев, Владислав Мамышев-Монро и другие герои обложек журнала «Птюч».
Со временем клубное движение превратилось в индустрию. В заведении партнеров появилось три сотни посадочных мест и встал вопрос об устройстве кухни, приглашении шеф-повара и создании какого-то внятного гастрономического предложения. И снова Дмитрий Журкин с Алексеем Нейманом оказались на острие моды, на этот раз — моды на еду. И если в Москве и Петербурге «Великую гастрономическую революцию» совершали White Rabbit Family, Lucky Group и Александр Раппопорт с его ресторанами-аттракционами, то в Красноярске флагманом индустрии стала группа Журкина и Неймана Berrywood Family с рестораном Tunguska, баром «Булгаков» и еще рядом заведений. Их проекты были обласканы критиками, отмечены всевозможными рейтингами — сейчас это бренды, которыми город по праву гордится. В 2021 году группа инициировала фестиваль сибирской кухни и локальных продуктов «Тайгастро» — за шесть лет он эволюционировал до международного. В этом году, например, в нем участвовали 500 ресторанов из семи стран.
Помимо хорошо знакомой гастрономии Дмитрий Журкин начинает смотреть в сторону нового тренда — коллаборации бизнеса с художниками. В том же 2021 году он организовал выставку «Сибирь 11» — работы одиннадцати важных региональных современных авторов были развешаны в залах «Площади Мира». Два года спустя предприниматели учреждают премию СКАН: награждают художников, которые либо родились на Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке, либо приехали в эти регионы жить и работать. Этот широкий меценатский жест требовал участия экспертов. Так в СКАНе появились куратор Оксана Будулак и директор одной из самых известных галерей Anna Nova Лилиана Маррэ. «В шорт-лист премии попадают медиа, которым, по сравнению с теми же живописью и графикой, выживать на поле искусств сложнее, — говорит Лилиана. — Речь про фотографию и медиа-арт. Их сложно произвести, они требуют технологической базы, и это не то, что покупается в первую очередь, поэтому важно подпитывать мотивацию художников работать в этих медиумах дальше — с прошлого года список номинаций пополнился еще двумя, чтобы отметить работы именно в этих медиа».
Следующим логичным шагом после премии стала ярмарка современного искусства. Ее провели в 2024 году. «Мы начали изучать опыт других городов, поехали в Нижний Новгород, который можно назвать фронтиром современного искусства за пределами двух столиц, — вспоминает Дмитрий Журкин. — Мы встретились там со всеми акторами, причастными к развитию сферы, изучили обстановку и поняли, что в Красноярске есть все ресурсы, чтобы развить эту историю до того же уровня». Так, шаг за шагом — выставка, премия, ярмарка — вырос Центр развития современного искусства СКАН. Лилиана Маррэ сегодня его директор, Оксана Будулак — руководитель проектов. К оценке заявок участников на ярмарку 2026 года присоединилась соосновательница тюменского Центра современной культуры «Золото + Болото» и руководитель галереи «З+Б» Олеся Худякова. Экспертами стали руководитель фондов произведений искусств ММОМА Кристина Колякина, арт-директор галереи XL Елена Селина, куратор программы художественных резиденций в Доме культуры «ГЭС-2» Марина Бобылева.
Премия и ярмарка проходят ежегодно.Чтобы «прогревать» интерес горожан к ярмарке, команда придумала «СКАН Сити». Этот проект, среди прочего, направлен на интеграцию искусства в деятельность предпринимателей.«Во всем мире именно предприниматели всегда были и остаются главными акторами поддержки современного искусства. Вспомните меценатов царских времен! Идея “СКАН Сити” простая: показать ценность искусства для предпринимательства, — объясняет бизнесмен. — Художники по запросу бизнеса (а мы с командой ищем этот запрос) создают продукты, которые интегрируются в бизнес-проекты. Выгода от этого — информационная активность, маркетинговое продвижение. Об этом пишут блогеры, журналисты».
Цель Дмитрия Журкина — создать региональный хаб креативной экономики. «Большая часть России все еще живет в парадигме сырьевой индустриальной экономики. Так что важная задача — изменить эту парадигму. Перспектив и выгод от креативной экономики не меньше, чем от промышленной. Нужно, чтобы все игроки поверили в это и начали действовать единым фронтом».
Сибиряки — они вообще какие? Что отличает их искусство? Оксана Будулак в разные периоды сотрудничала со многими компаниями, которые пытались разгадать, высчитать, очертить сибирский культурный код или ментальность сибирских художников. Сотрудничала в том числе с московской «Стрелкой», которая приезжала на полевые исследования. И пришла к выводу: «Это весьма эфемерная задача, решение которой порождает спекуляции». Лилиана Маррэ солидарна с Оксаной: «Об искусстве, существующем по эту сторону Уральского хребта, можно точно сказать одно: его очень много, и оно мало кому известно».
В Сибири в 2013 году открыли горную породу, которая получила коммерческое название «заринит» — первое найденное месторождение расположено под Заринском в Алтайском крае. Она состоит из тончайших прослоек медьсодержащих минералов буквально всех цветов радуги, преобладающий оттенок выделить невозможно. Это и делает породу привлекательной для мастеров работы по камню и коллекционеров: осколок космоса, всё и сразу — в одном. Таково и сибирское, уральское, дальневосточное искусство, которое силами коллектива СКАН обретает новую аудиторию.
В самом Красноярске благодаря суриковскому наследию сильна школа реалистической живописи. Но есть и свои звезды наива, и совсем рядом, но при этом на противоположном эстетическом полюсе существуют авторы медиа-арта и художники, основной фокус которых интернет, пост-интернет и всё вокруг этого. Общая у них только земля под ногами.
Столбы
Красноярск — миллионник, который не превратился в бетонные джунгли. «Ввиду того что природа в шаговой доступности, здесь много смотровых площадок, мест для хайкинга, и люди становятся ближе к природе, — говорит Паша Пошукай, представитель объединения “Сообщество современных сибирских художников” (СССХ) и одноименной галереи. — Но благодаря интернету и глобализации мы все плюс-минус на одной волне». Его мысль разделяет Данил Данот, лауреат премии СКАН 2024 года: «Я не очень верю в локальную идентичность в не национальных регионах. Мы все потребляем одинаковый контент. Разве что можно выделить сибирский иронический концептуализм, который придумали в Новосибирске. Но я не считаю, что этим всё ограничивается. Просто это единственное оформленное и осмысленное течение».
Другая участница объединения СССХ, Элина Гусарова, чья выставка «Пристанище» удостоилась номинации «Проект года» на премии СКАН, смогла показать московским зрителям самое уникальное, что есть в Красноярске, — Столбы и движение, сформированное вокруг них. После «Площади Мира» ее проект показала галерея «Триумф».
Столбы — это вершины скальных выходов, рассыпанные на границе города и тайги. Столбизм — не развлечение. Люди ходят сюда уже 150 лет, чтобы перестать слышать шум «мирского», забыть о мелочах жизни, встретиться с природой в особенных обстоятельствах.
Элина, молодая столбистка, больше десяти лет фотографировала изнутри жизнь сообщества и окружающий его ландшафт. «Столбы будут частью моей жизни всегда. Это место, в котором ничего не меняется. Я возвращаюсь туда, чтобы понять, что меняется от раза к разу во мне, — говорит художница. — Первое, что мне дали Столбы, — моих друзей, мою стаю. Людей, с которыми я дружу полжизни. Даже с художниками я общаюсь реже». На Столбах собирались вольнодумцы и революционеры, чтобы вести свои беседы вдали от посторонних. В 1899 году они, однако, захотели быть услышанными и оставили на Втором Столбе огромную надпись «Свобода». Власти неоднократно пытались уничтожить это слово, но его обновляли снова и снова. «Свобода» существует до сих пор, это один из негласных символов города. Раньше люди, приходившие на скалы, строили временные избушки, которые потом сжигались. Столбисты стараются не оставлять следов и берегут природу. Новые избушки уже не строятся, а оставшиеся тринадцать домиков закреплены за отдельными компаниями людей. Туда не могут зайти туристы, да и вообще посторонние. Они, скорее всего, их просто не найдут: надо быть «своим».
У каждой компании столбистов есть свое имя. «Наша компания называется “Уроды”, потому что мы занимаем избушку у родника, — говорит Элина. — Культуре столбизма вообще свойственна самоирония, юмор. Он служит оберегом от смерти, горя и бед. В столбовском фольклоре, в песнях, которые переносятся из избушки в избушку, смерть — это персонаж, который всегда рядом, сидит за столом, играет с нами в нарды и пляшет с нами на краю скалы». Лазание без страховки заканчивается порой трагически даже для самых опытных. Столбисты прошлого века писали кодексы, в которых осуждались неоправданный риск и бравада, но желание открыть новый ход многим кружил голову.
Элина не помнит свое первое попадание на Столбы — родители привели ее туда просто на прогулку. «Помню первый выход с турклубом в четырнадцать лет — вот тогда я уже забиралась на скалы. И ощущения от происходившего были настолько естественные, как будто я уже делала это много раз», — вспоминает она.
Однажды Элина нашла фотопленки своего прадедушки, на которых были Столбы: «Вот это было сногсшибательно: он жил в Магадане, в Чайбухе, но какими-то путями оказался в Красноярске на скалах». Личная фотохроника Элины Гусаровой переросла в художественный проект к 2023 году, когда она готовилась к поступлению в Школу Родченко — одну из самых известных московских арт-школ. Тогда появилась первая осознанная творческая работа «Шинели прилетели», в которой передан образ внутренней свободы, приходящей на Столбах.
Шинель с сорванными погонами — особенный артефакт столбизма. Во время Второй мировой войны Столбы опустели, почти все избушки столбистов были сожжены. И уже после войны, возвращаясь на скалы, люди приносили с собой военные шинели, которые со временем осели в избушках. Шинель превратилась из военной формы в домашнюю одежду. Их стали носить как дополнительный теплый слой во время ночных походов на скалы или в гости в другую избу. В шинели можно было уснуть под елкой, спокойно провести ночь и отправиться дальше. Сейчас можно встретить человека в шинели на Столбах в любое время года и суток. Для столбистов это признак «своего».
Автор: Геша Ю
Съемка героев проходила в мастерской Андрея Поздеева