Его недорогие платья и пуховики-одеяла продавались в сотне магазинов по всей стране, он отказывался от участия в Неделях моды, а в последние годы делал костюмы для балетов Тбилисского театра оперы и балета. Катя Штерн вспоминает дизайнера, который умер 4 октября в возрасте 47 лет.
Новость появилась через три дня после смерти Кирилла в телеграм-канале Эвелины Хромченко. Сначала в инфополе царила странная тишина. Казалось, никто не обратил внимания — про Гасилина давно ничего не было слышно. К вечеру прощальный пост-письмо опубликовал историк моды Александр Васильев: по его словам, причиной смерти стала онкология.
Пока бывшие клиенты — представители всех дозумерских поколений — вспоминают в соцсетях, как их не раз выручали вещи Cyrille Gassiline, недорогие и модные, расскажем тем, кто бренд уже не застал, кем был Кирилл и что он успел сделать. Сохранение памяти о людях, создававших индустрию, — один из признаков её зрелости.
Мастер со встревоженными глазами
Загадочный, изящный человек в чёрном, в круглой чёрной шапочке, говорящий спокойно, тихо и тоже изящно, — так выглядел дизайнер, который ещё в десятых годах вышел на массовое производство одежды и на такой уровень известности, которому позавидуют нынешние модные концерны. Через десять лет после запуска, в 2018-м, у бренда Cyrille Gassiline было около ста постоянных магазинов-партнёров по стране, от Владивостока до Сочи, в том числе крупных — например, сеть Stockmann. В год выпускалось шестьдесят тысяч единиц, и Кирилл говорил, что хотел бы «делать 100 тысяч единиц за сезон, чтобы охватывать все магазины и развивать оптовые продажи». Он полагал, что на какое-то время этих цифр хватит, а лет через пять объёмы можно будет нарастить — если найдётся инвестор. Увы, планы не осуществились: как и предполагал Гасилин, интересным для вложений это могло бы стать лишь при производстве 5–10 тысяч единиц на артикул.
Знаковыми вещами Cyrille Gassiline были платья и одеяла-пуховики. Последние узнаваемы мгновенно (и до сих пор перепродаются на «Юле» за 4–5 тысяч рублей): на запа́х, с воротником-шалькой, пройма сзади уходила вниз, создавая на спинке объёмный пузырь, — отсюда ощущение некоей «японскости». Крой нравился не всем: оверсайз в те годы только набирал силу и на ура не шёл. Гасилин рассказывал, что, по его опыту, продать плащ оверсайз даме 50-го размера невозможно — она видит себя по-другому, да и в принципе «у наших женщин вкус, восприятие красоты и взгляд на тенденции весьма своеобразны». Зато те, кто носил его пуховики в хвост и в гриву, — новые русские IYKYK (от англ. If You Know, You Know — «кому надо, тот в курсе») — были в восторге: по-особенному элегантно и тепло, хотя нет ни классической застёжки, ни пуговиц, ни молний.
Гасилинские платья в щедрой размерной сетке — тоже легенда. Невычурные, хороших цветов, они были лояльны к любым женским фигурам — и в любую неделю месяца. Линия талии свободная, заложена в мягкие складки, припосажена на внутреннюю резинку; горловины разные — круглые, V-образные, каре; длины тоже разные. И, что особенно важно, платья были недорогими.
Бизнес-модель — устойчивый модельный ряд плюс цветовая раскладка, — как рассказывал Гасилин, сложилась исторически: в своё время бренд работал с японскими материалами Saalon, сразу закупая по два-три цвета на модель. Найти российские ткани не удалось. Как-то раз команда объехала всю Ивановскую область, но нашла только ткани бытового назначения. Так и собирали по миру: что-то в Индии, что-то в Китае, иногда в Италии и по-прежнему в Японии.
Особое мнение
Свой подход к одежде — визуально лёгкие конструкции, классика with a twist — Кирилл окончательно сформировал после стажировки в Maison Dominique Sirop (Доминик Сиро работал у Юбера Живанши и Ханаэ Мори): «Когда я пришёл туда, то считал, что знаю всё. А выяснилось, что я ничего не знал». До того был Санкт-Петербургский химико-фармацевтический институт (сперва биотехнологический факультет, потом юридический), затем — факультет текстильной и лёгкой промышленности в Украинской инженерно-педагогической академии. В 2001-м он становится финалистом конкурса «Русский силуэт», куда его с коллекцией «Раритеты» приглашает Татьяна Михалкова. С гран-при конкурса «Парижские сезоны» в 2002-м начинается многолетнее сотрудничество с Александром Васильевым.
Интервью Гасилин давать не любил, но если уж высказывался, то прямо. Кирилла удивляло, что государство не поддерживает отрасль; ни на какие круглые столы, которые тогда в изобилии устраивало профильное министерство, его не приглашали. Он следил за тем, что происходит у коллег, и выделял Юлию Николаеву, Светлану Тегин, Nina Donis. Расстроился, когда «форму для чемпионов отдали делать чьей-то дочке»: кому ещё, как не Nina Donis, разрабатывать олимпийскую форму!
Старожилы помнят «битву» столичных Недель моды (Mercedes-Benz Fashion Week Russia, проходившей в Манеже, и «Недели моды в Москве», обосновавшейся в Гостином дворе) с постоянной делёжкой громких имён. Гасилин отказался участвовать в обеих: по его словам, прежде всего смущало, «что их две и непонятно, куда бежать». Однако дело было не только в этом: «Теперь одеждой занимается кто угодно: сценаристы, актрисы, продюсеры, футболисты… Никого не осуждаю, но и рядом стоять не хочу. Я уже сказал представителям одной из Недель, предлагавшим мне и время, и манекенщиц: сделайте список участников достойным, и я сам принесу вам деньги».
Учитесь видеть
Ещё до того, как бренд Cyrille Gassiline исчез (официально о закрытии не объявляли), дизайнер работал над театральными костюмами и выставками. В 2017-м курировал проект «Модернизм и мода» в Центре Гейдара Алиева в Баку. Много сделал для Тбилисского государственного театра оперы и балета имени Захария Палиашвили, сотрудничая с художественным руководителем балетной труппы Ниной Ананиашвили. Создал сценические костюмы к постановке балета «Баядерка» в 2023-м, а к маю 2026-го, для премьеры «Лебединого озера», — триста уникальных костюмов! По некоторым сведениям, дальше речь шла о постановке «Спящей красавицы», и тоже с участием дизайнера.
Умение видеть и создавать красивое не отрывало Гасилина от реальности. Очарованный тем, что делал Демна Гвасалия (для Balenciaga и Vetements), он признавал, что уже не понимает, чем младшее поколение «руководствуется при выборе пропорций, как миксует». Считал, что уходить стоит вовремя и что, при всём уважении к Зайцеву, его Дом стоило бы закрыть (правда, то же он говорил о Chanel и Dior, и мы теперь не узнаем, как Кирилл воспринял перерождение этих брендов). Что ему самому уже поздно начинать в другой стране: «мода — это для молодых». Надеялся, что если после его смерти бренд останется — при достойном преемнике, — то и о нём самом будут вспоминать.
Дизайнеру было сорок семь лет.
При подготовке материала использованы фрагменты интервью автора с Кириллом Гасилиным — оно было опубликовано в журнале «Ателье» в феврале 2018-го.