Новую книгу о профессоре символогии ждали восемь лет — и она снова собрана по знакомому чертежу, но не без сюрпризов. Прозаик и редактор Ярослав Жаворонков разбирает приёмы, на которых держатся все романы Брауна, рассказывает, чем «Тайна из тайн» отличается от предыдущих, и объясняет, почему американского писателя можно назвать «их Пелевиным».
Читая очередной роман Дэна Брауна, мы всегда как бы читаем любой из его предыдущих романов, просто немного переделанный. Одни и те же структура, сюжетные ходы, набор персонажей с привычными функциями, клиффхэнгеры и фрагментарное повествование. Когда-то более удачно, когда-то менее, но если ты фанат Брауна, то удовольствие в какой-то мере всегда получаешь.
Новую книгу — «Тайну из тайн» — мы ждали восемь лет, и не зря: в ней есть всё перечисленное. Но есть и нечто бо́льшее.
Что объединяет остросюжетные бестселлеры Дэна Брауна
Говоря про общие составляющие романов Брауна (в том числе двух романов не о Роберте Лэнгдоне: «Цифровой крепости» и «Точки обмана»), в первую очередь отмечают сюжет. Он всегда строится вокруг глобальной загадки, которая включает много загадок поменьше, связанных с известной или тайной организацией, а в «Происхождении» — с искусственным интеллектом. На их решение главным героям даётся очень мало времени, действие всех книг охватывает от нескольких часов до пары дней, что позволяет автору создать высокую динамику и тем самым удержать читательское внимание. События нам показывают с точки зрения разных персонажей, повествование очень дробное, часто построено на недосказанностях, включает тут и там расставленные клиффхэнгеры, большие и малые твисты, которые сильно или слегка перенаправляют сюжет.
Самой интересной мне видится простая, но отлично работающая система антагонистов: тайный наниматель и исполнитель на виду. Нанимателем в лучших традициях остросюжетки может оказаться обманчиво положительный персонаж, поначалу даже помогающий героям. Но отдельно притягивают внимание исполнители — нередко они колоритные, с запоминающимися чертами, как внешними, так и внутренними: глухой киллер, военные с хитрым оружием, религиозный фанатик в веригах — ещё и альбинос! Любопытно, что у Стига Ларссона в бессмертной детективной трилогии «Миллениум» тоже был высокий убийца-альбинос, но, вероятно, — исходя из хронологии публикаций — эта рифма случайна (тем и любопытнее).
В свежей «Тайне из тайн» писатель на полсантиметра отходит от знакомой системы антагонистов, об этом без спойлеров поговорим дальше.
Важное место в его произведениях занимают культурные и исторические артефакты, культура и история вообще (подробно обо всём перечисленном в брауновских текстах написали много статей и даже книг). Правда, в этом поле автор допускает ошибки, домысливания и искажение фактов.
Так, «Ангелы и демоны» критиковали за то, что Браун в нём для своего удобства изменил географию Рима и некорректно описал работу адронного коллайдера. «Код да Винчи» — за то, что беллетрист положил в основу сюжета деятельность Приората Сиона, хотя учёные ещё в прошлом веке доказали: такой древней организации не существовало, её история — мистификация. С другой стороны, при всех ошибках Браун опирается и на большой массив достоверных сведений, а его просветительскую работу для широкой аудитории — для всех, кто не очень близко знаком с историей искусства, культуры и религии, — трудно переоценить.
Браун любит играть с инновационными технологиями, и они иногда оказываются на грани фантастики. Отряд «Дельта» в «Точке обмана» стреляет из пушек, которые преобразовывают снег в ледяные пули. Малах в «Утраченном символе» погружает Лэнгдона в раствор, который позволяет дышать. В новом романе вообще упор на путешествие сознания за пределы тела. Это только три примера из десятков.
Что касается книг именно про Лэнгдона — ему в помощники всегда дают девушку, которая очень удачно разбирается в нужной теме. Конечно, оказывается, что без неё профессор не справится. Девушка эта «на одну книгу», в каждом следующем произведении ей на смену приходит другая, чтобы уже своими узкоспециализированными знаниями дополнять знания Лэнгдона, который остаётся специалистом «общего профиля». Он как бы выступает в роли высококлассного терапевта, а ему ассистирует то невролог, то кардиолог, то ещё кто-то нужной направленности (прочий персонал время от времени убивают). Впрочем, в «Тайне из тайн» и от этого есть приятное отступление, о чём тоже ниже.
Сделаю необходимое пояснение: мы рассматриваем книги Брауна именно как жанровую литературу — остросюжетную, на стыке детектива и триллера. Но хорошую жанровую литературу. Как немного снобистски сказал писатель Джон Скальци (даром что тоже жанровик — фантаст): «Возмущаться из-за того, что книга Дэна Брауна не высокая литература, — как ругать кекс за то, что он не салат». (В цитату можно подставить фамилию любого другого автора, но не суть.) Нас интересует не деление текстов на «высокие» и «низкие», оно весьма условно, — а метод создания этих текстов.
У любого писателя есть набор любимых приёмов, просто у кого-то они больше завязаны на второстепенные детали, а у кого-то — основообразующие, крайне явные. Скажем, у Гиллиан Флинн детективы очень разные, в первую очередь объединены не сюжетной канвой, а, допустим, сложными женскими образами и такими темами, как токсичные семейные отношения и страх перед прошлым. Даже у Джоан Роулинг (Роберта Гэлбрейта) детективы построены не вполне одинаково, хотя общие ходы бросаются в глаза (и влюблённые герои из тома в том всё не сойдутся).
У Брауна же такие приёмы именно основообразующие — касаются построения сюжета, функций героев и т. п. То есть по одному и тому же чертежу он возводит разные дома, которые в итоге различаются преимущественно декором и наполнением, а не планировкой. Вот этот «чертёж» мы и рассматриваем.
Удачный приём у Брауна — «частичная потеря» того, что герои пытались сохранить, которая не даёт его романам встать в одну линию со слащавыми поп-детективами. В «Цифровой крепости» хакеры всё-таки похищают немного секретных данных у Агентства национальной безопасности США (хотя для бо́льшего веса им стоило бы похитить ещё немного). В «Инферно» вирус оказывается две недели как распылён, это не фатально, но существенно: каждый третий человек на Земле теперь бесплоден. Жаль, что Браун об этом забыл, хотелось прочитать в «Тайне из тайн» о том, как изменилась планета за 12 лет, — за прошедшее время почти успело вырасти целое поколение. В «Ангелах и демонах» убиты все четыре кардинала, которых пытались спасти, — пусть это не вполне концовка, градус трагизма повышает.
Брауну повезло с экранизациями, хотя в «Инферно» создатели изменили финал, подравняв его под голливудские стандарты и не дав упомянутому вирусу распылиться, чем испортили и обессмыслили весь фильм. В «Ангелах и демонах» поступили похожим образом: не убили четвёртого кардинала, но на фоне общего количества совершённых убийств впечатление от ленты это не омрачило. Конечно, я не призываю к кровавости в творчестве — я обращаю внимание на реалистичность, цену принесённых героями жертв и отхождение от штампов.
Даже сериал, не ставший хитом и трагически закрывшийся после первого сезона, получился вполне бодрым, с известными и хорошими актёрами, интригой и вольным, но чутким обращением с оригиналом. Хотя в основу экранизации легла слабая книга «Утраченный символ». Особо забавно и даже пугающе, что в сериале детально показали сверхъестественные возможности человеческого мозга «видеть» на расстоянии, — книга самого Брауна (собственно новинка — позволю себе так её называть, пускай с релиза и прошло несколько месяцев) с подробным описанием этого процесса вышла только спустя четыре года. Впрочем, не факт, что автор не черпал вдохновение из экранизации своей же книги.
Почему Браун — это «их Пелевин»
Говоря языком популярного мема, можно сказать, что Браун — это Пелевин «здорового человека». Конечно, это не строгая литературоведческая аналогия, а скорее упражнение для ума, но приводящее к нехрестоматийным выводам.
От каждой их книги мы ждём фиксации актуальных проблем и осмысления главных вызовов эпохи. Ждём интересную фактуру, некие тёмные секреты и динамику, но не ждём литературной новизны. Боимся притягивания за уши, совсем уж откровенных самоповторов и откровенных же неудач («Утраченный символ» и «Происхождение»; почти всё новое у Пелевина, выделим, допустим, «Непобедимое солнце» и — тут ориентируюсь на рецензии критиков — «Возвращение синей бороды»). Но так или иначе соглашаемся читать с надеждой порадоваться.
В аннотации нам заявляют о чём-то эпохально великом, на деле в финале выходит либо умеренно приземлённое, либо такое фантасмагоричное, что концовку стараешься забыть. Ну а то, что сейчас уже оба автора создают романы по одной и той же схеме, думаю, понятно и без дополнительных пояснений. Только Браун по сравнению с Пелевиным последних лет работает вдумчивее, пишет разнообразнее, не насилует критиков на протяжении 200 страниц и не издевается над литературным сообществом. А «Тайну из тайн» даже посвятил своему редактору. Представляете, как Пелевин очередной опус посвящает Юлии Селивановой, которая много лет выпускала его произведения в «ЭКСМО»? Вот и я не представляю.
Пелевина было модно читать, потом было модно принципиально и демонстративно не читать, сейчас с ним не модно делать что угодно, и, кажется, никто из-за этого не грустит (пусть он и неплохо продаётся в любой год). Браун выстрелил с «Кодом да Винчи», больше с той же громкостью не гремел, но популярность его оставалась плюс-минус ровной. Что у Брауна заметно ровнее, чем у Пелевина, — это качество книг, хоть и две из них мне кажутся неудачными. В «Утраченном символе» и «Происхождении» сюжет скомкан, конфликты не развиты, а плохо прописанные линии злодеев вызывают недоумение. Но главное, что в финале вместо ответов, которые могли бы спасти текст и оставить хоть какие-то благостные впечатления от прочтения, мы получили предсказуемые и нелепые твисты, для Брауна, деликатно скажем, мелковатые и дешёвые. Что-то похожее есть и в «Цифровой крепости», но Браун с ней только дебютировал.
Итак, заканчиваю сравнение, которое — принимая во внимание, что оно условное, а авторы друг с другом не соревнуются и пишут в разных направлениях, — мне кажется уместным. В отличие от Пелевина, Браун проще интерпретируем, одновременно он мягче и универсальнее. Он тоже не высказывается, например, о конкретных актуальных военных конфликтах, но в целом его страхи и гуманистические посылы ясны. И со временем становятся всё более выражены, особенно в новинке — об этом расскажу в следующем блоке, к которому мы как раз подошли.
Какой получилась «Тайна из тайн»
Я не зря в общих чертах описал повторяющиеся ходы в поэтике Брауна: почти все они есть и в новом романе. То есть, по большому счёту, читатель получит примерно такую книгу о Роберте Лэнгдоне, какую и ждёт. Не буду повторяться и расскажу о том, что отличает «Тайну из тайн».
В двух словах о сюжете (достаточно бодром и интересном!). Лэнгдон посещает Прагу со своей возлюбленной — известной учёной, исследующей нестандартные способности мозга и написавшей на эту тему книгу, которая должна перевернуть представления о границах возможного для человечества. Вскоре женщина исчезает, профессора и его знакомых преследуют чешская разведслужба и профессиональные наёмники, в дело также включаются американское посольство и таинственный убийца. А самое главное — толчок этому даёт рукопись учёной. Все её копии оказываются украдены или уничтожены, и некие влиятельные люди по неизвестной причине готовы переворошить два континента, чтобы не допустить ни публикации книги, ни рассказа героев о её содержании кому-либо. Профессору символогии снова придётся спасти свою и чужие жизни, дать отпор преступникам и раскрыть заговоры, попутно узнав много нового и посетив достопримечательности (некоторые слегка повредив).
Главное, что бросается в глаза, — контекст. С годами в романах Брауна становится намного меньше культуры и больше — технологий, в том числе вымышленных. В новой книге всё культурное и культурологическое вообще служит фоном, его можно убрать, и структура не разрушится. Прага — с её узкими центральными улицами, замками, музеями, церквями и еврейским кладбищем — задаёт атмосферу, но на этом её роль заканчивается.
На первом плане — достижения науки.
Рассказы о невиданных возможностях сознания «улетать» от тела и видеть происходящее на другой половине планеты мне кажутся самой слабой опорой книги. А эти допущения — именно опора: на них завязан сюжет. И хоть Браун пишет: «все эксперименты, технологии и научные результаты соответствуют действительности», — не покидает ощущение, что читаешь фантастику, граничащую с мистикой (и снова проводится параллель с Пелевиным, хотя уже и не хотелось).
Одновременно в текстах Брауна становится больше гуманистических и нравственных мотивов, подающихся не в лоб, но почти. Обычно они связаны с актуальными проблемами, решить которые одному человеку не по силам. В «Цифровой крепости» речь шла о тотальной слежке госорганов за людьми, в «Происхождении» — об опасностях, которые представляет искусственный интеллект. В «Тайне из тайн» тоже идёт речь о силах, с которыми маленькому человеку тягаться трудно. И, что важно и грустно, полностью искоренить или заменить влиятельное зло чем-то безусловно положительным и этичным невозможно — приходится искать компромиссы.
Фанатов в «Тайне из тайн» порадуют переклички с другими романами. Главная из них — возвращение Кэтрин Соломон из «Утраченного символа», на этот раз в качестве не только компаньонки, но и возлюбленной профессора (она — та самая учёная, за чьей книгой охотятся). Благодаря второму появлению Соломон запомнится, в отличие от всех предыдущих спутниц профессора. Есть в книге и охота полиции за героями, и силовик-антагонист, как в «Коде да Винчи» и частично в «Утраченном символе» и «Происхождении», — вот ещё одна общая черта некоторых романов Брауна.
Персонажи вроде бы стареют, но стареют больше номинально. Лэнгдон с нами 25 лет, а ведь и в первой книге о нём он уже был профессором Гарвардского университета. Он по-прежнему активно занимается плаванием и ещё совершает утренние пробежки, поэтому может так же резво уклоняться от пуль и убегать от преследователей, как раньше, что очень удобно для Брауна.
Антагонист, отвечающий за расправу над неугодными, немного отличается от своих брауновских аналогов. Он интересный и колоритный, облачается в образ, придуманный на основе еврейской легенды о големе, существенно влияет на сюжет и делает второстепенных персонажей «внезапно смертными». Но он не вполне обычный исполнитель. Больше того, главная сюжетная неожиданность (правда, используется ход, придуманный задолго до Брауна) связана как раз с этим персонажем и работает отлично, если понимать, что спустя столько книг писателю позарез нужно было чем-то удивить, несмотря на и так внушительное нагромождение фактурных деталей.
Прочее как обычно: персонажи бывают донельзя наивны, по несколько страниц излагают основные положения своих научных специализаций (то, что критики автора называют «опять Браун пересказывает “Википедию“»), а в кустах иногда поблёскивают рояли. Например, в первой трети романа под входную дверь квартиры героям просовывают записку, и никто не задаётся вопросом, как она пролезла. Я, конечно, не исследовал пражские подъезды, но плохо представляю, чтобы в наше время у входной двери в нормальном доме не было порога, словно дом — туалетная кабинка. Но такое у Брауна всегда встречалось, и это в самом деле мелочи, не портящие общего положительного впечатления от книги.
«Тайна из тайн» будто бы изящно завершает всю литературную эпопею о Роберте Лэнгдоне. С другой стороны, каждая книга о нём заканчивается, как финалы сезонов «Шерлока»: будет органично, если окажется действительно последней, но фактически ничего не мешает сделать продолжение.
Ярослав Жаворонков — автор романов «Неудобные люди» и «Тонкий дом», номинант рейтинга Forbes «30 до 30», премий «Лицей», «Выбор читателей», Всероссийской литературной «Премии Читателя» и Всероссийского литературного конкурса фантастики памяти М. Г. Успенского, лауреат премии «Пахарь года».