Майки Мэдисон и Джереми Аллен Уайт играют информатора Фрэнсис Хауген и журналиста The Wall Street Journal Джеффа Хорвица, раскрывших внутренние документы Facebook, а Джереми Стронг — холодного, как рептилия, Цукерберга. Почему звёздный каст и громкая тема не спасли фильм, утонувший в повторах и диалогах-отчётах, — в рецензии «Сноба».
Когда в 2010 году вышел фильм Дэвида Финчера «Социальная сеть» — о молодом Марке Цукерберге, который в растянутом худи придумывает миллиардный стартап, попутно предавая и друзей, и врагов, — комментарий настоящего Цукерберга не заставил себя долго ждать.
Миллиардера удивило, с какой скрупулёзностью съёмочная группа воссоздала все мелочи быта — любая футболка или кофта, в которой появлялся герой в исполнении Джесси Айзенберга, хранилась и в гардеробе визионера. Конечно, стиль одежды Цукерберга не так сложно скопировать, но и офисное пространство Facebook в фильме тоже повторяло оригинал до мелочей.
Похоже, Цукерберг просто не смотрел «Зодиак». За три года до «Социальной сети» Финчер ради исторической достоверности доставил на съёмочную площадку вертолётами 24 дерева и высадил 1600 пучков травы (и это только верхушка айсберга). На этом фоне работа над футболками и офисом — так, халтурка.
Но в погоне за мелочами создатели фильма, на взгляд Цукерберга, упустили гораздо более важную «достоверность» — правду о мотивах главного героя. В «Социальной сети» Facebook рождается из желания отомстить девушке, которая бросила Марка, и доказать собственную значимость гарвардской элите. Настоящий Цукерберг недоумевал: почему голливудским сценаристам так трудно поверить, что человек может создавать что-то просто потому, что ему это нравится? Тем более что со своей будущей женой Присциллой Чан он познакомился ещё до основания социальной сети.
Впрочем, претензия эта была адресована скорее не Финчеру, а сценаристу Аарону Соркину, который поддался соблазну жанровой драматургии. История о талантливом программисте, который увлечённо пишет код, сидит на форумах и придумывает новые фишки, едва ли собрала бы восемь номинаций на «Оскар». Другое дело — классическая трагедия об амбициях, зависти и предательстве.
Такая структура прокладывает путь не только к статуэткам, но и к зрительской симпатии, которая распространяется с фильма и на самого Цукерберга — уже вполне реального. Герой «Социальной сети» со своими «человеческими» мотивировками понятен и близок нам, и начинает казаться, что сам миллиардер — такой же, как мы, а значит, приятный.
Да и сам Цукерберг, похоже, не устоял перед обаянием своего экранного двойника — он даже появился вместе с Джесси Айзенбергом в Saturday Night Live, устраивал для сотрудников Facebook совместный просмотр фильма, а спустя несколько лет признавался, что пытался выкинуть «Социальную сеть» из головы — да всё не мог, так прочно она там засела.
О новом фильме — уже не Дэвида Финчера и Аарона Соркина, а Аарона Соркина и Аарона Соркина — Цукерберг не сказал ни слова. Притом что в «Социальной расплате» он показан уже не каким-то противоречивым персонажем, а полноценным мизантропическим воплощением зла на земле. То есть вроде бы и нельзя молчать.
Но разгадка такого молчания на поверхности — фильм настолько плох, что о нём не хочется даже думать, не то что оправдываться. Если в «Социальной сети» Цукерберг мог разглядеть равновеликого соперника для своего эго, то «Социальная расплата» — это генеративная поделка, несмотря на титулованного сценариста в режиссёрском кресле и несмотря на звёздный каст.
Тому обстоятельству, что главную роль в фильме играет получившая «Оскар» за «Анору» Майки Мэдисон, можно удивиться не только до просмотра, но и после. Настолько она теряется в предложенном ей амплуа одновременно и всё решающей, и ничего не решающей героини. Столкнувшись с необходимостью играть два противоположных характера, актриса предпочитает не мучиться и просто не играть ничего.
У читателя может возникнуть вопрос: «А почему главную роль в фильме о Марке Цукерберге играет женщина? Неужели снова эта западная повестка в кастинге?» Но стражи традиций могут сегодня спать спокойно — просто фильм не совсем о Цукерберге. Два часа смотреть на то, как злой злодей ходит по серебристым коридорам, холодно и слегка агрессивно нажимает на клавиши и иногда коварно посмеивается, нам не предлагают. В центре сюжета восходящие голливудские звёзды: кроме Майки Мэдисон из «Аноры» ещё и Джереми Аллен Уайт из «Медведя». Они играют бывшую сотрудницу Facebook Фрэнсис Хауген и журналиста The Wall Street Journal Джеффа Хорвица, которые в 2021 году стояли за одним из крупнейших разоблачений в истории компании.
Хауген передала журналисту тысячи страниц внутренних документов, из которых следовало, что руководство Facebook знало о вреде собственных алгоритмов, которые способствовали распространению дезинформации и политического экстремизма, а принадлежащий компании Instagram негативно влиял на психическое здоровье части подростков, особенно девочек.
Вот только правдиво изобразить работу журналистов и программистов (да, не самые кинематографичные профессии) Соркин не стал даже пытаться. Борцы за правду получились у Соркина куда более безжизненными, чем, казалось бы, асоциальный молодой Цукерберг из «Социальной сети». Это при том, что даже в фильме Финчера нужны были герои для контраста — положительно «тёплый» Эндрю Гарфилд и отрицательно «разгорячённый» Джастин Тимберлейк. Здесь же для контраста предоставлен только поживший Цукерберг в исполнении Джереми Стронга, играющего статую рептилии, — но и персонажи Мэдисон и Аллен Уайт не слишком опережают его в человекообразности.
Соркин постарался добавить в сюжет личную мотивацию, чтобы объяснить зрителям, почему главная героиня в принципе решает поделиться с журналистом сенсационными документами. Мотивация такая: у героини была подруга с ультралевыми взглядами. Потом она что-то прочитала в социальной сети, что-то полайкала, что-то перепостила — и стала ультраправой. Точнее, это была не совсем подруга, а «я сама не знаю, почему меня её судьба так зацепила» — примерно так эту историю рассказывает в фильме Хауген.
Диалоги — вроде бы козырь сценариста Соркина — тоже приводят в недоумение. В какой-то момент Хауген приходит к Хорвицу, а тот смотрит баскетбол по телевизору. На экране игрок празднует заброшенный мяч. Разговор звучит так:
«Почему он так радуется? Тот, что машет кулаком в воздухе».
«Он забил в прыжке и сравнял счёт».
«Он так счастлив из-за ничьей?»
«И овертайма!»
«Я никогда не была настолько счастлива»
Но даже не в диалогах дело — холодность тут повсюду. Мы видим на экране мужчину и женщину, а о романтике ни слова. И кажется, что главных героев это самих удивляет — они томно сидят на лавочке, герой Аллена Уайта даже отпускает шуточки про наряды героини Мэдисон, в наличии и довольно заряженная сцена на пляже, не говоря уже о том, что ничто не сближает мужчину и женщину лучше, чем охота на миллиардера-рептилоида. Но, видимо, каждый раз, когда герои были на пороге романтического взаимодействия, один из них говорил другому: «Постой, мы же в фильме Аарона Соркина! Давай лучше погладим эти шершавые отчёты об охватах рекламных кампаний».
В итоге вся привязка к «Социальной сети» — просто маркетинговый ход. Это скорее «Ученик» о Дональде Трампе, «Игра на понижение» или соркиновский же «Суд над чикагской семёркой».
И даже если вам нравятся все перечисленные фильмы, «Социальную расплату» лучше пропустить.
А вот если они никогда не вызывали у вас особого восторга, посмотреть её определённо стоит: возможно, на фоне этой картины вы наконец поймёте, насколько те фильмы были хороши.