В октябре Netflix выпустил третью часть антологии Райана Мёрфи «Монстры» — на этот раз про Эда Гейна, фермера-маньяка с особым взглядом на интерьер и материнскую любовь. Его история давно легла в фундамент американского хоррора: от Нормана Бейтса до Буффало Билла. Автор «Сноба» Александр Юдин разбирается, как образ «мясника из Плэйнфилда» оброс мифами и зачем Мёрфи снова эстетизирует реальное зло.
Нежный монстр
Невымышленная предыстория: 16 ноября 1957 года мужчины городка Плэйнфилд в штате Висконсин отправились на традиционную охоту на оленей. Вернувшись домой к вечеру, заместитель шерифа Фрэнк Уорден решает навестить свою мать, владелицу местного магазина хозтоваров. Мать он не находит, зато обнаруживает пустую кассу, пятна засохшей крови на полу и последний чек, выписанный на имя Эда Гейна — чудаковатого фермера, живущего где-то на отшибе.
К ночи Гейна арестовали. Обыск на ферме погрузил Америку в кошмар.
В сарае висело обезглавленное и выпотрошенное тело последней жертвы, а сам дом был превращён в жуткую выставку трофеев: черепа, ставшие мисками, обивка для стульев и абажуры из человеческой кожи. Маски, снятые с женских лиц. Позже выяснилось, что Гейн был не только серийным убийцей, но и расхитителем могил, одержимым своей покойной матерью настолько, что пытался буквально сшить её образ из частей других женщин.
Именно к Гейну — «мяснику из Плэйнфилда» — обращается этой осенью Райан Мёрфи. Это уже третий «Монстр» в сериале-антологии американского сценариста и режиссёра — до этого были маньяк-каннибал Джеффри Дамер и братья Менендесы, расстрелявшие из дробовиков собственных родителей. Как и в «предыдущих сериях», Мёрфи, верный себе, бросает вызов общественной морали: зло не безусловно, у каждого «монстра» есть своя трагедия и своя невыносимая боль. На роль отвратительного маньяка он берёт одного из самых харизматичных актёров Голливуда — Чарли Ханнэма.
Готовясь к роли, Ханнэм совершил невозможное: через продюсера-документалиста он раздобыл юридически недоступную 70-минутную запись допроса Гейна, сделанную в ночь ареста. Актёр использовал её, чтобы поставить голос, сбросил 15 кг, а после съёмок назвал своего персонажа «одним из самых нежных монстров». Кажется, именно в этом оксюмороне и кроется формула успеха антологии Мёрфи. Зрителю предстоит разрываться между очевидным злом и откровенной эстетизацией реального чудовища.
«Сшитый» из легенд: от Нормана Бейтса до Буффало Билла
Гейн со своей страстью к осквернению могил и превращению человеческой кожи в мебель стал фундаментом целого жанра. Если вы когда-нибудь видели хоррор, в котором лампа сделана из человека — благодарите Эда (ну или проклинайте).
Обществу, неспособному осмыслить случившееся, предстоял выбор: не замечать слона в комнате или торговать кошмаром. В итоге трагедию превратили в фарс — в газетах печатали циничные анекдоты, выпускали комиксы и книжки, спекулируя на всеобщем ужасе. Писатель Роберт Блох, живший по соседству с Плэйнфилдом, создавал своё «Психо» практически в онлайн-режиме следствия по делу Гейна: питаясь лишь слухами, он сочинил Нормана Бейтса — прилежного и чудаковатого владельца мотеля, измученного властью матери и страстью к алкоголю. Ирония заключалась в том, что этот на коленке написанный литературный персонаж оказался куда ближе к прототипу, чем все его будущие воплощения в кино.
Когда за экранизацию «Психо» взялся Хичкок, он совершил гениальную подмену. Отбросив типаж скромного неудачника, режиссёр сделал Бейтса молодым и обаятельным, заставив зрителя ему сопереживать. Этот ход во многом обеспечил кульминационной сцене в душе шоковый эффект (пересмотрите): оказывается, истинное зло может скрываться в «добром парне», которому зритель только что доверился.
В 1974 году Тоуб Хупер в «Техасской резне бензопилой» пошёл ещё дальше. Если Хичкок исследовал патологическую связь с матерью, то Хупер сфокусировался на телесности, плоти и коже. Гейн (Кожаное Лицо) здесь превратился в орудие безличного насилия, породив целую франшизу киноканнибалов.
Но если Хупер мифологизировал историю, то фильм «Безумие» того же года, напротив, пытался воспроизвести её с пугающей дотошностью. Главный герой, Эзра Кобб, в точности повторяет путь Гейна: оскверняет могилы, создаёт жуткие трофеи из человеческой кожи и пытается собрать из мёртвых тел подобие своей матери.
Через 17 лет Джонатан Демме снимет «Молчание ягнят», фильм, который получит «Оскар» в пяти главных номинациях. Автор оригинального романа, Томас Харрис, когда придумывал образ Буффало Билла, вдохновлялся сразу несколькими убийцами, но именно одержимость Гейна кожей и стремление к телесной трансформации придали персонажу основные черты. В отличие от звероподобного Кожаного Лица, Буффало Билл — фигура глубоко трагическая, чьё желание сшить себе новую кожу становится его отчаянной попыткой обрести утраченную идентичность.
Наконец, на рубеже тысячелетий Гейн получил ещё две (довольно, впрочем, неуклюжие) экранные версии: «Эд Гейн: Монстр из Висконсина» (2000 г.) и «Эд Гейн: Мясник из Плэйнфилда» (2007).
Общественное служение
И вот теперь Райан Мёрфи погружает зрителя в хаос сознания Гейна, бесшовно переплетая временные периоды, преступления и больные фантазии шизофреника (которые иногда трудно отличить от реальности). Поначалу Эд разрывается между своими извращёнными инстинктами и преданностью строгой и религиозной матери Августе, которая внушает ему отвращение к сексу, греху и — шире — к женщинам. Но её тирания обрывается внезапно и трагически: случайная гибель старшего сына вызывает у Августы инсульт, и Гейн остаётся на ферме в полном одиночестве. Ну как в одиночестве — герой держит разлагающийся труп матери на кресле, общается с ней, а потом грабит женские могилы — чтобы подлатать Августу, чтобы она всегда была рядом.
Но ключевая особенность, а для кого-то, наверное, и проблема этой картины — в нехватке экшена: если предыдущие «Монстры» детально воссоздавали хронологию преступлений (что и должен делать любой тру-крайм проект), то здесь большая часть хронометража — исследование того, что происходит после, то есть как общество, СМИ и культура переваривают шокирующую историю.
Всю свою антологию про монстров — будь то история Гейна, Дамера или братьев Менендесов — Мёрфи рассматривает как общественное служение: он считает, что все, кто когда-либо рассказывал историю и этого убийцы, и предыдущих, делали это в лоб и, значит, неправильно, а его сериал — единственный способ докопаться до истины. Иронично звучат последние слова героя в финале: «Думаю, мою историю уже достаточно рассказали. Они знают её лучше меня».
Тем временем у зрителей, по-видимому, разыгрался ненасытный аппетит к сюжетам — правдивым и ложным — о самых ужасных сторонах человеческой натуры. Вскоре после «Монстра» выйдут проекты «Дьявол под прикрытием: Джон Уэйн Гейси», который расскажет о знаменитом «Клоуне-убийце», который заманивал и душил молодых людей, пряча тела в подвале собственного дома (а ещё заказал себе диетическую колу перед казнью). Следом появится «Мердо: Смерть в семье» — история об оскандалившемся юристе из влиятельной династии, Алексе Мердо, осуждённом за убийство жены и сына на фоне многолетних финансовых махинаций. Кроме того, зрителей ждёт сериал «Монстр из Флоренции» об итальянском серийном убийце, который в 1960–1980-х годах нападал на влюблённые пары, и чья личность так и не была установлена. И это только октябрь — список можно продолжать.
Netflix уже анонсировал, что четвёртый сезон «Монстра» будет посвящён Лиззи Борден — женщине, которая в 1890 году стала главной подозреваемой в жестоком убийстве топором своего отца и мачехи. В реальной жизни её оправдали, но что по этому поводу думает Райан Мёрфи — мы ещё узнаем. Всему, как говорится, своё время.
Сейчас время мясника из Плэйнфилда.