Выставка «Вересковый мёд» в галерее БУДУЩЕЕ/FUTURO представляет собой масштабное исследование природы художественного образа, существующего в зазоре между материальным планом — поверхностью холста, тяжестью металла или глянцевой текстурой чёрной массы — и тем, что составляет источник его выразительной силы. Специально для «Сноба» участники творческой группы поделились работами, которые для них являются наиболее важными в проекте.
«Как распознать
Дух в камуфляже Материи?» — фраза стала отправной точкой для рождения проекта,
который строится как полифоническое высказывание. Художники Семён Галинов и
Мария Качалова, а также Кузьма Копылов, автор текста и звука к выставке,
предлагают три оптики на поставленный перед ними вопрос, затрагивая разные
аспекты и темы с позиции своей практики.
Семён Галинов
Художник
Картина «Материя» (2026), хоть и представлена
в экспозиции в виде диптиха и составляет некоторую композиционную связку с
«Художником за работой», всё же является отдельной, самостоятельной и во многом
ключевой для меня и разработки этого проекта вещью. Изначально у меня в голове
крутилась цитата из одного рассказа М.Элиаде: «Загадка, которая загадана нам
всем: как распознать Дух в камуфляже Материи, то есть когда он, в сущности,
нераспознаваем?!» Именно она стала поводом к размышлению над будущим образом. В
этом вопрошании, на мой взгляд, есть нечто родственное тем переживаниям, что
испытывал князь Мышкин, стоя у известного шедевра Ганса Гольбейна — младшего.
Таким странным сближением обусловлен и горизонтальный, вытянутый формат
изображения.
Вообще, в картине
«Материя» изображён воротник куртки, на которую нанесён камуфляжный паттерн,
кадрированный таким образом, что на него можно смотреть как на абстракцию и как
на реалистичное изображение фрагмента фигуры человека, во много раз
превосходящей натуральный размер, что дополнительно остраняет изображение.
Такой набор свойств создаёт как бы мерцающее восприятие, можно переключать
«реалистическую» и «абстрактную» оптику относительно изображения, объём и
глубина всегда уравновешиваются плоскостью. Такого эффекта я стараюсь
добиваться в каждой своей картине в той или иной степени, но здесь он проявлен
очень наглядно. Плюс ко всему камуфляжный паттерн, dazzle camouflage — это
изобретение футуристов, что видится мне таким каламбуром в контексте галереи.
Мария Качалова
Художница,
архитектор
Объеĸт Adolf to Max (2026) принадлежит
ĸ серии из трёх маĸетов в «защитных» ложементах, ĸаждый из ĸоторых размышляет
об отношении ĸ смерти, фиĸсируя место его переосмысления (церĸовь), место
памяти (монумент) и место непосредственного упоĸоения (мавзолей) — именно он и
стал отправной точĸой ĸ работе, наводя мосты от архитеĸтуры ĸ чистому исĸусству
через ĸлючевое высĸазывание исĸонного автора. Мавзолей историĸа исĸусства Маĸса
Дворжаĸа — нереализованный проеĸт австрийсĸого архитеĸтора Адольфа Лооса.
Дворжаĸ считал борьбу между духом и материей главным содержанием исĸусства в
Европе в постренессансный период. По Лоосу, «тольĸо совсем малая часть
архитеĸтуры принадлежит исĸусству: гробница и памятниĸ». Без этого предела
гробницы-монумента, жизни, определяемой смертью, остаётся тольĸо жизнь с
собственным телом, смерть-в-жизни.
Маĸет отлит в
свинце. Помимо очевидных алхимичесĸих ĸоннотаций, свинец — тяжёлый, тоĸсичный,
ĸовĸий металл. Идеальный материал, чтобы воплотить тяжесть истории, личной или
общей. Действия, производимые с металлом, — литьё, отслаивание, разрыв,
оĸисление — выбраны за их визуальные результаты, я ценю его изменчивость и
символизм. А ещё из свинца отливают пули, и вĸупе с обрамляющим ложементом
(обычно использующимся для транспортировĸи чего-то опасного или хрупĸого)
отĸрывается новое измерение: миниатюрный и одновременно увесистый маĸет
сообщает, что архитеĸтура — не профессия, а образ жизни, добровольная темница,
незаметно забирающая тебя целиĸом в обмен на результаты. Повлияв на несĸольĸо
поĸолений архитеĸторов, оставшись при этом в истории строптивой, обособленной
фигурой, в чём-то намного опережающей своё время, Адольф Лоос умер в 1933 году
в одиночестве, болезнях и нищете.
Кузьма Копылов
Куратор, автор
звука и текста к выставке «Вересковый мёд»
Инсталляция Ce
n’est pas Malevitch (2026) является красивым примером художественной субверсии.
По счастливому стечению обстоятельств пространство галереи визуально является
воплощением «сетки». В искусстве и архитектуре сетка существует как
универсальная матрица для организации видимого поля или нейтрального по
отношению к индивиду пространства естественной науки. Главное правило сетки
строго запрещает ей вторгаться в реальное, живое пространство человеческого
опыта, события и аффекта: в модернизме сетка безапелляционно провозглашала
тотальную автономию искусства от внешнего мира, выступая жёстким барьером для
любой глубины и репрезентации, которые отныне воспринимались как фикция. Будучи
принципиально антиреальной и антиисторичной, сетка обладает центробежной
природой: она симметрична и, логически распространяясь во все стороны до бесконечности,
предполагает непрерывное скользящее движение по плоскости, нейтрализуя любую
глубину, объём и центр.
Выступающий крест
восстанавливает связь искусства и реальности. Будучи по своей форме плотью от
плоти сетки — пересечением её же собственных вертикалей и горизонталей, — крест
отказывается подчиняться законам её разнонаправленного распространения и
принудительной однородности. Если сетка децентрирует и рассеивает, то выросший
из её же координат крест действует центростремительно. Проступая сквозь матрицу,
он возрождает утраченную гравитацию и показывает мир не как нейтральное
пространство, а как место события, живого опыта, смысла и интенсивности.
Выставка
«Вересковый мёд» в галерее БУДУЩЕЕ/FUTURO (ЦСИ Винзавод, Подъезд Н8) продлится
до 3 июля